Двенадцать ворот Бухары: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы начали восстание… Мои предположения оправдались, мы не сумели захватить войска эмира врасплох, началось настоящее сражение… Я просил начальников, чтобы мне дали отряд, уверял, что могу пойти в обход и нанести удар там, где не ждут. Они не согласились, не дали мне отряда, не поверили мне! Но спорить было не время. В гневе я схватил винтовку и патронташ и стал сражаться наравне с солдатами. Из Бухары на нас двинулись пехота, артиллерия и целое ополчение из учащихся медресе и ремесленников, которые шли с криками «Аллах!». Их было гораздо больше, чем нас. Но русская артиллерия хорошо поработала, бухарские войска повернули назад. Русские солдаты с криками «ура!» преследовали их. Они мчались как тайфун, и я подумал, что так они могут пройти весь свет. Под их напором войско эмира обратилось в бегство, пошло в город. Ворота заперли и приготовились к осаде. Мы шли впереди и уже почти ворвались в город… Но тут сам кушбеги вышел с белым флагом. Ни его, ни его людей не тронули. В специальном фаэтоне их повезли в Каган. Что там случилось, я не знаю, но наступление наше было остановлено, и пришел приказ всем нам возвращаться в Каган. Я пошел к Мирзо Муиддину и спросил: «В чем дело?» Он ответил, что эмир сдался.

Я засмеялся. Он спросил: «Чему ты смеешься?» Я сказал: «Вы простаки, вас обманул кушбеги!» — «Нет, — сказал он мне, — эмир подписал и поставил свою печать на договоре, который прислал нам». Другие подтвердили его слова, но я все не верил и говорил, что кушбеги провел их. И что же, вышло все по-моему. Наших людей, которых мы послали в город для переговоров, схватили. Пришлось опять сражаться. И опять мы почти разбили эмирских сарбазов, но, на беду, у нас кончились патроны Я думаю, что враг знал об этом и на это надеялся. Все равно мы готовы были драться дальше. Но командующий русскими войсками дал приказ отступать. Солдаты отступили. А я один на вершине холма стрелял, и враги падали, как ягоды с тутовника. Если бы командир насильно не увел меня, я бы, кажется, продолжал сражаться в одиночку. Солдаты окопались вокруг Кагана. Рабочие с заводов и железнодорожники вооружились и готовы были сражаться. Но мы все, вместе с Колесовым, сели в поезд…

В вагоне начальники стали совещаться.

«Если мы заберем войска и уйдем, — говорил один из них, — что будет с населением Кагана? Эмирские войска придут и всех перережут».

Другой сказал:

«По-моему, нужно эвэкуировать рабочих депо, специалистов, работников вокзала и их семьи. Всех вывезти невозможно, да и какое дело эмиру до гражданского населения?»

«Да, да, — сказал Колесов, — надо вывезти тех, кого оставлять опасно. С нами должен выехать также Государственный банк с деньгами и золотом».

В результате этих переговоров, взяв людей, имущество, деньги и золото из казны, книги и документы, продукты, а также несколько цистерн с водой, поезда вышли один за другим. Но, отъехав немного от Кагана, остановились: оказалось, что люди эмира разрушили железнодорожный путь. Хорошо, что русские это предвидели и взяли с собой мастеров, рабочих и целый вагон инструментов… Ей-богу, эти русские молодцы! Если бы не они, наши кости достались бы степным волкам! Солдаты высыпали из вагонов, вышли в степь, готовые отразить нападение врага. Командир и нас заставил работать вместе с другими. В двух верстах от нас шел бой, гремели выстрелы, стучал пулемет, а мы таскали рельсы, шпалы, песок.

Рабочие восстанавливали путь.

Так, исправляя путь версту за верстой, сражаясь с воинами эмира, юлодные, без воды, мы понемножку продвигались вперед. Степь у Момо-джурготи и Куюкмазара голая, каменистая, воды не осталось, жара была страшная. Вот-вот войско эмира настигнет нас, сомнет и всех уничтожит… Но, к счастью, подоспела помощь из Ташкента, и мы были спасены…

Между Каганом и Зирабулаком, где проходит граница Бухарского чанства с Туркестаном, расстояние такое, что в мирное время поезд проходит его за четыре часа, а мы прошли его за двенадцать дней, понемногу восстанавливая железнодорожный путь. Каким мучительным, кипим тяжелым и полным лишений было это путешествие! Я был так и шуром, так измучен, что со всеми ссорился, все мне были противны. Сто раз я проклинал себя за то, что сделался джадидом, но лучше от этого мне но было Хорошо, что у меня тогда отобрали винтовку и револьвер, я в припадке гнева мог бы перестрелять их всех…

Пошто я восхищался русскими. Вот у кого нужно было учиться выносливости, трудолюбию, способности не падать духом при неудачах. Русский человек работает днем и ночью, даже если плохо с едой и совсем мало воды, он не унывает… Когда у него выпадает свободная минутка отдыха, он закуривает махорку и начинает петь песни. Он спит, положив голову на камень или прямо на горячий песок; он пробуждается с улыбкой, потягивается и, выкурив самокрутку, приступает к работе… А мы работаем кое-как, отговариваемся, спорим, ссоримся, завидуем, подсиживаем друг друга — потому нам и нет удачи в нашем деле. Мы даже спать не можем, когда устанем и измучаемся; нам и свет не мил…

«Давай думать, решать что-нибудь, — сказал я себе. — Что мне делать с такими товарищами в Самарканде или в Ташкенте? А в Катта-Кургане у меня есть один верный человек, Тухтабай; он когда-то служил у моего отца, а потом отпросился к себе в Катта-Курган и занялся там садоводством и торговлей изюмом. У него был сын Халим, который некоторое время прислуживал мне в медресе, а потом вернулся к отцу. Вот я и пойду к ним, погощу какое-то время у них, а там что бог даст».

Придя к такому решению, я вошел к начальникам в вагон — к Мирзо Муиддину и Файзулле. Поздоровался и попросил, чтобы они разрешили мне сойти в Катта-Кургане.

«Почему? — спросил Мирзо. — Мы тебе так надоели?»

«Не надоели, — сказал я, — но я до смерти устал, хочу немножко отдохнуть… вы ведь тоже где-нибудь остановитесь, еще увидимся…»

«Ваша энергия и отвага поразили нас всех, — сказал Абдухамид. — Мы на вас надеемся. Бухарской революции нужны такие самоотверженные люди».

«Благодарю, — сказал я, — в любой момент, когда понадоблюсь, позовите, я явлюсь… Но сейчас хочу уйти».

Начальники посовещались и дали согласие. Им ничего другого и не оставалось, как в пословице: «Я сам бродяга бездомный, куда же поведу тебя?» Они, правда, просили сообщить им в Ташкент, где я буду, чтобы могли вызвать меня, когда понадоблюсь.

«Хорошо», — сказал я, но про себя подумал: «Да пропади вы пропадом, проживу как-нибудь и без вас!»

Когда поезд пришел в Катта-Курган, я распрощался со всеми, сошел и пешком отправился в город. Я раздумывал, как мне найти дом Тухтабая, как вдруг увидел лавку торговца изюмом. «Ну, — сказал я себе, — торговец изюмом, конечно, знает другого торговца изюмом». И не ошибся. Торговец поздоровался со мной, стал расспрашивать меня, догадался, что я нездешний, и сообщил мне, что Тухтабай уже год назад покинул этот мир, а в доме его живет теперь сын его, Халим-джан. Разыскав дом Тухтабая, постучался в ворота. С горечью говорил я себе: «Вот оно — колесо изменчивой судьбы! Сын знатного человека, известный в Бухаре Махсум-джан, бродит бесприютный по свету, стучится в ворота своего собственного слуги!»

Я постучался второй раз, и тогда, не спрашивая «Кто там?», ворота открыли, и передо мной лицом к лицу оказалась молодая женщина, луноликая, стройная, с тоненькой талией, нежная, — словом, утеха сердцу. Признаться, хоть я был усталым, измученным дорогой, эта женщина поразила и смутила меня, лишила разума. Я не мог вымолвить ни слова, стоял и смотрел на ее красивое лицо. Она сначала тоже смутилась, увидев меня, растерялась, но потом опомнилась, закрыла лицо рукавом и отступила назад, и я услышал ее голос.

«Кого вам нужно?»

«Это дом Тухтабая?»

«Да. Кого вам?»

«Сын его Халим-джан дома?»

«Дома. Заходите!» — сказала женщина и вошла в дом.

Я еще немного постоял и со словами «Господи, благослови!» вошел во двор. Тут из мехманханы вышел Халим-джан и, увидев меня, по-братски обнял, потащил в комнату.

«Жена очень испугалась, — сказал он. — Я был нездоров, несколько дней пролежал; слава богу, поправился, сегодня уже ходил на работу, вот только недавно вернулся. Мы прибирали в мехманхане, когда вы постучали в ворота. Я ей говорю: «Сиди, я сам пойду отворю», а она говорит: «Вы нездоровы и так устали». И пошла к воротам. Мы подумали, что пришел Мулладуст — есть у нас такой приятель-пьяница. Жена его не любит. «Если это Мулладуст, я скажу, что вас нет», — сказала она. А вот, оказывается, бог послал вас. Добро пожаловать! Ваше появление — радость для нас. Откуда нам солнце засияло? Какой ветер вас принес?»

«Ветер революции!» — сказал я и коротко поведал свои приключения.