— Чувства этих людей — их проблема, не моя.
Она посмотрела мне прямо в лицо своими широко открытыми серыми глазами.
— А что же задевает вас? — спросила она.
— Если мне говорят, что я прыгнул за борт, когда я на самом деле потонул вместе с кораблем.
— Ч-что?
— Если говорят, что я упал, когда на самом деле упала лошадь, а я уж вместе с ней.
— А есть разница?
— Очень даже большая.
— Вы мне голову морочите, — сказала она.
— Немного. — Я взял ее пустую чашку и положил в посудомойку. — А что задевает вас?
Она моргнула, но, помолчав, ответила:
— Когда меня держат за дуру.
— Вот, — сказал я, — совершенно правдивый ответ.
Она отвернулась от меня, будто бы в смущении, и сказала, что ей нравится мой коттедж и кухня, и не может ли она занять мою ванну. Вскоре она вышла оттуда уже без шапочки, но с заново подкрашенными губами, и спросила, в нормальном ли состоянии все остальное в доме.
— Хотите посмотреть? — спросил я.
— Очень даже.
Я показал ей гостиную, спальню и, наконец, проявочную.
— Все, — сказал я.
Она медленно отвернулась от проявочной и повернулась ко мне — я стоял у нее за спиной в прихожей.
— Вы говорили, что снимаете.
— Да.
— Но я думала, что вы имеете в виду... — Она нахмурилась. — Мать сказала, что я была резка с вами, когда вы предложили... но я не знала...
— Да ничего, — сказал я. — Все в порядке.
— Могу я посмотреть снимки?
— Если хотите. Они в картотеке, вон там.
Я открыл один из ящиков и покопался в папках.
— Вот. Деревня Ламборн.
— А остальные?
— Просто снимки.
— Снимки чего?