Его чуть не скорчило.
— Я... просто... в смысле, подумал, что лучше сначала взять вас на кровные узы, знаете ли...
— А если бы не удалось, вы попробовали бы на жадность?
— Вроде того.
— И тогда вы просекли бы, с кем имеете дело?
Он заморгал.
— Понимаете ли, — вздохнул я, — я ведь все с полуслова понимаю, так, может, вам просто... бросить дурака валять?
Он расслабился и впервые стал вроде бы естественным и слегка улыбнулся мне — в основном глазами.
— Это становится привычкой, — сказал он.
— Так я и понял.
Он еще раз окинул взглядом комнату. Я сказал:
— Ладно, скажите, что вы видите.
Он так и сделал, не дергаясь и не извиняясь.
— Вы любите одиночество. Эмоционально холодны. Вам не нужна поддержка. И, хотя вы и делаете снимки, тщеславие вам чуждо.
— Принимаю.
— Ой-ой.
— Ладно, — сказал я. — Итак, зачем вы пришли?
— Ну, очевидно, чтобы заставить вас сделать то, чего вы делать не хотите.
— Найти сестру, о которой я не знал?
Он кивнул.
— Зачем?
После короткой паузы, в которую, как я мог представить, он провернул кучу “за” и “против”, он сказал:
— Миссис Нор настаивает на том, чтобы ее наследство досталось тому, кого нельзя найти. Это... это желание невозможно удовлетворить.
— Почему она настаивает?
— Не знаю. Она дала такие указания моему деду. Его советов она не слушает. Она стара, надоела ему дальше некуда, моему дяде тоже, потому они спихнули все это на меня.
— Аманду не смогли отыскать три детектива.
— Они не знали, где искать.
— Я тоже, — ответил я.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Вы должны бы знать.