С интересом будем ждать новостей в пятницу.
Эллис.
Второе Крей, должно быть, получил в то утро, когда приехал в Эйнсфорд:
Дорогой Г.
Я отдал в типографию последний рисунок, и листовки будут готовы к концу следующей недели, в крайнем случае — ко вторнику. Но обязательно за два-три дня до очередной встречи. По-моему, это сработает. Если случится заминка, снова может возникнуть паника, но, разумеется, Вы об этом позаботитесь.
Эллис.
— Долли, — сказал я, — можно воспользоваться твоим телефоном?
— Пожалуйста.
Я позвонил в Bona fides.
— Джек? Мог бы я получить краткие сведения еще об одном человеке? Эллис Болт, биржевой маклер, работает от фирмы, которая называется «Чаринг, Стрит и Кинг». — Я дал ему адрес. — Он друг Крея. И, боюсь, с ним нужна такая же осторожность.
— Хорошо. Я перезвоню, — пообещал Джек Коупленд.
Я сидел, уставясь в два безобидных на вид письма.
«С интересом будем ждать новостей в пятницу». Это могли быть любые новости или вовсе никаких. Но это могли быть новости из газет или по телевидению, а в пятницу по радио я слышал, что соревнования в Сибери отменяются, потому что перевернулся грузовик с химикатами и залил скаковые дорожки.
Второе письмо тоже можно прочесть по-разному. Его содержание легко было отнести к встрече акционеров, на которой надо любой ценой избежать паники. Однако оно могло относиться и к ипподрому Сибери, где еще одна паника могла повлиять на стоимость акций.
Письма напоминали открытки с секретом: с одной стороны смотришь — приличная картинка, повернешь — стыд и срам.
Если в письме стыд и срам, то мистер Эллис Болт по самые брови увяз в уголовных преступлениях. Если же к такому заключению меня привела болезненная подозрительность, тогда я выдвигаю против респектабельного, давно завоевавшего уважение биржевого маклера чудовищно несправедливое обвинение.
Я снова взял телефон Долли и набрал номер.
— "Чаринг, Стрит и Кинг", доброе утро, — произнес спокойный женский голос.
— Доброе утро. Я хотел бы договориться о встрече с мистером Болтом и обсудить некоторые инвестиции. Это возможно?
— Конечно. С вами говорит секретарь мистера Болта. Могу я записать вашу фамилию?
— Холли. Джон Холли.
— Вы предполагаете стать нашим новым клиентом, мистер Холли?
— Именно так.
— Понимаю. Мистер Болт будет в офисе завтра, во второй половине дня. Я могу записать вас на три тридцать. Вас это устроит?
— Спасибо. Прекрасно. Я приеду.
Положив трубку, я вопросительно посмотрел на Долли.
— Ты не будешь возражать, если я сейчас уйду на весь день?
— Сид, дорогой, это очень мило, но тебе не надо спрашивать у меня разрешения, — улыбнулась она. — Шеф четко сказал, что ты сейчас сам себе начальник. Ты не должен отчитываться ни передо мной, ни перед кем-либо в офисе, кроме самого шефа. Можешь мне поверить, он еще никому и никогда не давал такой самостоятельности. Ты, любовь моя, можешь делать все, что хочешь, я больше тебе не начальник.
— Ты не обижаешься? — спросил я.
— Нет, — сказала она. — Если хорошо подумать, то нет. Мне кажется, шеф всегда хотел, чтобы ты стал его партнером по агентству.