Майкл посмотрел на молоко с отвращением, а на меня – с насмешкой, как на слабака, который получил свое и теперь боится, что его снова вздуют.
– Не пейте этого молока! – предупредил я Майкла. – Оно непастеризованное. Вы от него заболеете.
Я говорил чистую правду. Но Майкл мне не поверил. Как я и надеялся.
Майкл не поверил бы мне, даже если бы я сказал, что солнце горячее. Он назло схватил стакан и выпил это молоко.
В тот же вечер Майкл, которому теперь предстояло сделаться второй по счету жертвой паратуберкулеза Чанда—Стюарта, не сдержался и подстрелил человека, забравшегося на территорию усадьбы Фордов. В результате Майклу пришлось отвечать на непростой вопрос: почему пуля, извлеченная из раненого, выпущена из того же пистолета, что и пуля, которой был убит человек, обнаруженный во флоридских болотах, с ногами, наполовину объеденными аллигаторами?
Ну что поделать, видно, у Майкла выдался неудачный день.