Миллионы Стрэттон-парка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ГЛАВА 2

Над Стрэттон-Парком, где должны были состояться состязания по стипль-чезу, лил дождь, но мои пятеро старших сыновей – от четырнадцатилетнего Кристофера до семилетнего Нила – роптали не столько по поводу погоды, сколько по поводу того, что по случаю воскресенья пришлось облачиться в чистенькую скромную одежду. Тоби, двенадцати лет, восседавший тогда на красном велосипеде, попробовал вообще уклониться от поездки, но Аманда твердой рукой запихнула его в мини-автобус со всеми остальными. На дорогу она снабдила нас кока-колой и булочками с ветчиной и омлетом – с ними мы расправились, как только встали на стоянку у ипподрома.

– О'кей, – сказал я, собирая замасленные листы бумаги в пластиковый мешок. – Главные правила. Первое, не носиться повсюду как оголтелые и никого не толкать. Второе, Кристофер смотрит за Эланом, Тоби – за тобой смотрит Эдуард. Нил идет со мной. Третье, мы назначим место встречи, и после каждого заезда все немедленно собираются там.

Все кивнули. Правила управления массовым поведением в нашей семье существовали давно и хорошо понимались всеми, и регулярные переклички не раздражали, а успокаивали.

– Четвертое, – продолжал я, – не заходите лошадям сзади, потому что они имеют обыкновение брыкаться, и, пятое, несмотря на то, что мы с вами в бесклассовом обществе, на ипподроме вас лучше поймут, если вы будете ко всем обращаться «сэр».

– Сэр, сэр, – осклабился Элан. – Сэр, я хочу писать.

Я провел их строем через главный вход и купил им билеты с правом доступа по всему ипподрому. На замочках «молний» пяти анораков с синими капюшонами болтались на шнурках белые картонные бирки-значки. Лица всех пяти, даже у Тоби, были очень серьезными и доброжелательными, и я испытал нечастый момент, когда мог почувствовать гордость за своих детей.

Сборный пункт был установлен под навесом, недалеко от того места, где победители расседлывали лошадей, и в непосредственной близости от мужского туалета. Затем мы миновали ворота ипподрома и вышли к первым рядам трибун, там, удостоверившись, что все освоились с этим местом, я отпустил две старшие пары в свободное плавание. Нил, сообразительный, но очень застенчивый, когда оказывался вне окружения своих братьев, тихонько сунул свою ручку в мою и, как бы между прочим, временами хватался за мои брюки, только бы не потеряться в этой толпе.

Для Нила, как и для впечатлительного Эдуарда, потеряться означало чуть ли не конец жизни. Для Элана – повод повеселиться, для Тоби – предел желаний. Сдержанный Кристофер никогда не терял присутствия духа, и обычно именно он находил родителей, а не наоборот.

Нил, спокойный ребенок, нисколько не возражал против того, чтобы походить по трибунам, вместо того чтобы пойти к лошадям и посмотреть, как их прогуливают вдоль парадного круга перед началом скачек. («А что такое трибуны, папа?» – «А вот все эти строения».)

Живой маленький мозг Нила впитывал слова и впечатления, как настоящая губка, и я привык получать от него замечания, которые вряд ли бы услышал от взрослых.

Мы заглянули в бар, где, на удивление, несмотря на дождь, было не так много народа, и Нил, сморщив нос, сказал, что ему не нравится, как тут пахнет.

– Это пиво, – сказал я.

– Нет, пахнет, как в том пабе, где мы жили до амбара, когда мы только приехали туда, еще до того, как ты перестроил его.

Я задумчиво посмотрел на сына. Я реконструировал старый, не дававший дохода постоялый двор, который уже совершенно дышал на ладан, и превратил его в процветающее заведение, куда посетители текли рекой. Успех определили много факторов: перепланировка первого этажа, изменение цвета стен, освещение, вентиляция, стоянка для автомашин. Я нарочно добавил запахов, главным образом, свежеиспеченного хлеба, но что я убрал оттуда, кроме запаха кислого пива и застоявшегося дыма, не знаю.

– Что за запах? – спросил я.

Нил присел на карачки и приблизил лицо к полу.

– Знаешь, это та противная штука, которой в пабе мыли линолеум на полу до тех пор, пока ты его совсем не убрал.

– Ну?

Нил поднялся на ноги.

– А мы не можем отсюда уйти? – спросил он.

Мы взялись за руки и так вышли наружу.

– Ты знаешь, что такое аммиак? – спросил я.

– Это то, что кладут в канализацию, – ответил он.

– Этим пахло?

Он задумался.

– Как аммиаком, но и еще чем-то.

– Неприятным?

– Да.

Я улыбнулся. Если не считать удивительного момента рождения Кристофера, я никогда не умилялся маленьким детям, но как только их растущие умы заявляли о себе неожиданными вполне осмысленными высказываниями, я впадал в состояние перманентной зачарованности.