– Ведь я не виноват, что тебя ранило, правда?
– Нет, ты не виноват.
Я видел, что не убедил его. Я сказал:
– Если бы ты не прятался здесь, наверху, я бы мог оказаться где-нибудь этажом ниже, когда произошел взрыв, и, наверное, сейчас меня не было бы в живых.
– Это точно?
– Да.
Вокруг было очень тихо. Почти так, как если бы ничего не случилось. Если же я попробовал бы двинуться, тогда другое дело..
– Откуда ты узнал, что трибуны взорвутся? – спросил Тоби.
Я рассказал ему, как Нил увидел шнур.
– Благодаря ему, – сказал я, – все вы пятеро живы.
– Я не видел никакого шнура.
– Ну конечно, нет, но ведь ты знаешь Нила.
– Он все видит.
– Вот именно.
В отдалении наконец-то и, как нам показалось, после того, как прошла целая вечность, послышался звук сирен. Сначала донесся звук одной сирены, потом завыл целый оркестр.
Тоби хотел двинуться опять, но я велел ему не шевелиться, и через некоторое время.мы услышали голоса – и со стороны скаковой дорожки, извне, и снизу. Меня звали по имени.
– Скажи им, что мы здесь, – попросил я Тоби, и он изо всех сил крикнул:
– Мы здесь. Мы здесь, наверху.
После короткой паузы кто-то выкрикнул:
– Где?
– Скажи им, рядом с ложей распорядителей.
Тоби прокричал эту информацию и получил в ответ еще один вопрос:
– Отец с тобой?
– Да.
– Он может говорить?
– Да. – Тоби посмотрел на меня и уже по собственной инициативе сообщил: – Он не может шевелиться. На него упала крыша.
– Оставайся там.
– О'кей? – сказал я Тоби. – Я же говорил, что к нам придут.
Мы слушали стуки и лязганье металла, деловитые переговоры, но все это происходило где-то далеко и за пределами здания. Тоби всего трясло, не от холода, потому что нас все еще согревало солнце, а от все сильнее сказывавшегося шока.
– Уже скоро, – сказал я.