– Икры тоже не будет?
– Икра – это аморально.
– А если ее будет много и она будет дешевая, это тоже будет аморально?
– Не спорь. Чего хотел твой посетитель? Это кремовые карамельки к завтраку?
– Да, – подтвердил я. – Он хотел, чтобы я поехал в Москву.
Эмма выпрямилась и уставилась на меня.
– Не смешно.
– Месяц назад ты сказала, что карамельки с кремом – это пища богов.
– Не прикидывайся дураком.
– Он сказал, что хочет, чтобы я поехал в Москву. Но не затем, чтобы учиться марксистско-ленинской философии.
– А зачем? – спросила Эмма, медленно закрывая дверцу холодильника.
– Они хотят, чтобы я нашел кого-то.
Но я не согласился.
– Кто хочет?
– Он не сказал. – Я повернулся к ней спиной. – Пойдем в гостиную и выпьем. Там разожжен огонь.
Она прошла вслед за мной через прихожую и уселась в большое кресло, держа в руке бокал белого вина.
– Как насчет поросят, гусей и кормовой свеклы?
– Очень мило, – согласился я. У меня не было ни поросят, ни гусей, ни, конечно, кормовой свеклы. У меня было много мясного скота, три квадратных мили земли в Уоркшире и все насущные проблемы фермера, занимавшегося производством продуктов питания. Я вырос, умея измерять урожай в центнерах с гектара, и мне претила государственная политика, при которой фермеру платят за то, чтобы он не выращивал те или иные породы, и пытаются наказать, если он их все-таки выращивает.
– А лошади? – спросила Эмма.
– Ну конечно...
Я лениво выпрямился в кресле, полюбовался отблеском света настольной лампы на ее серебристых волосах и решил, что наступило подходящее время, чтобы перестать вздрагивать при мысли о том, что я больше не буду выступать на скачках.
– Думаю, что я продам лошадей.
– Но ведь остается охота.
– Это не одно и то же. Мои лошади – скаковые. Их место на ипподроме.
– Ты сам тренировал их все эти годы... Почему ты не нанял никого, кто занимался бы с ними?
– Я тренировал лошадей просто потому, что сам ездил на них. А тренировать их для кого-нибудь другого я не хочу.
– Не представляю тебя без лошадей, – нахмурилась она.
– Да и я тоже.
– Это стыд и срам.
– А я думал, что ты согласна с теми, кто заявляет: "Мы сами знаем, что для тебя лучше, а тебе, черт возьми, остается с этим смириться".