– Розыск миллионов пивоваренного завода, – сказал Тоб и, предвидя, что Пэтси отнесется к такой возможности пренебрежительно и даже презрительно, добавил: – И молите Бога, миссис Бенчмарк, чтобы Александру пришла в голову блестящая идея на этот счет, потому что эти утерянные миллионы теперь ваши, неужели вы не понимаете? Смотри, – закончил он, легонько хлопнув меня по руке, – будь осторожен, не играй на железнодорожных путях.
Когда Тобиас ушел, Крис полушепотом спросил меня, что ему делать дальше. – Следить за Сэртисом, – тоже полушепотом ответил я. – Мне необходимо знать, где он бывает.
Крис опустил глаза, скользнув ими по своему наряду:
– Я должен переодеться, а то он узнает меня.
– Поднимись на второй этаж, – сказал я, – да поскорее. Найди мою комнату и бери там все, что надо. В комоде возьмешь деньги.
Крис кивнул и тихо удалился. Только одна Эмили, кажется, заметила его исчезновение. Приблизившись ко мне, она вкрадчивым голосом спросила:
– Ты спишь с Кристиной? У вас, похоже, близкие отношения.
Мне впору было рассмеяться, но я ограничился улыбкой.
– Ничего такого у меня с ней нет и никогда не будет.
– Она не сводила с тебя глаз.
– Что с Гольден-Мальтом?
– Он в порядке. Ты раздражен.
– Еще бы. А тебе Сэртис не надоел?
Эмили взглянула на Сэртиса. Тот о чем-то говорил с Грантчестером, энергично тыча пальцем в воздух.
– Он не нашел Гольден-Мальта. И не найдет. Я дважды ездила к Джимми Дженнингсу. Там все спокойно. Я думаю даже, что перемена обстановки пойдет на пользу Гольден-Мальту. Два дня назад он был в отличной форме.
– Теперь Гольден-Мальт – твоя собственность. В глазах у Эмили блеснули слезы.
– Ты знал, что Айвэн завещал его мне?
– Да.
– Я любила Айвэна.
Я обнял Эмили, а она – меня.
– Джимми показал мне твою картину с жокеем, – сказала она. – Он говорит, эта картина помогает ему жить.
Я поцеловал волосы Эмили. Мы сказали друг другу все, что хотели сказать. Она отстранилась от меня, самообладание вернулось к ней, и Эмили подошла к моей матери, чтобы сказать ей несколько слов в утешение.
В гостиной почти никого уже не осталось. Сам (ободряюще улыбаясь) похлопал меня по плечу, сказав, что ближайшие десять дней проведет в своем лондонском доме, подтвердил намерение присутствовать на Челтенхемских скачках и нежно поцеловал мою мать в щеку.
– Вивьен, дорогая, милая, крепитесь, – сказал он. Простилась со мной и матерью и ушла Эмили.
Что– то прочирикав на прощанье, отбыл суетливый Десмонд Финч. Потом ушла Маргарет Морден. С важным видом запер свой кожаный портфель Оливер Грантчестер.
Легко сбежал вниз по лестнице Крис Юнг, промелькнул мимо открытой двери гостиной и быстро выскочил из парадной двери.
– Кто это? – спросила моя мать, наблюдая через окно, как стремительно удаляется, теряясь из виду, человек с коротко стриженными волосами, одетый в просторную куртку, джинсы и обутый в слишком большие кроссовки.
– Какой-нибудь поставщик, наверное, – с полным безразличием предположил я.
Мать тоже потеряла интерес к незнакомцу.
– Ты о чем-то говорил с Конни Холл, нашей соседкой? – спросила она.