По рукоять в опасности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прибыл и дядя Роберт со своей женой, и Джеймс – как всегда, энергичный и бодрый.

Пэтси с мужем и дочерью встречали каждого, кто пришел проводить Айвэна в последний путь. Моя мать казалась недоступной земным горестям и не обронила ни одной слезинки.

Явился и Крис Юнг – в виде секретарши. К обязанности защищать меня со спины от Сэртиса он отнесся с юмором.

Пэтси, надо отдать ей должное, кратко проинструктировала духовную особу, речь которой о жизни Айвэна была достойна покойного. Дядя Роберт тоже произнес панегирик. К моему немалому удивлению, он процитировал отрывок из перевода Песни на смерть Беды: «Перед своей кончиной никто не бывает настолько мудр, чтобы задуматься над тем, какой приговор – милостивый или беспощадный – будет вынесен его душе после смертного часа», – сказал дядя Роберт. Айвэн Вестеринг, продолжил он, прожил свою земную жизнь так честно и праведно, что приговор, вынесенный его душе теперь, после того, как настал его смертный час, может быть только милостивым.

Лучше не скажешь.

Пришли помянуть Айвэна и Тобиас Толлрайт с Маргарет Морден. Я просил их повременить с обсуждением плана действий «Кинг Альфред'с Бревери», пока присутствующие не разойдутся, а тем временем Десмонд Финч, злорадно торжествуя, напомнил, что мои полномочия доверенного лица аннулируются в связи с кончиной Айвэна, и все, что бы я ни сказал и ни сделал, отныне не имеет никакого значения ни для Айвэна, ни для пивоваренного завода.

Милостиво почтил своим весьма заметным присутствием крематорий и дом Оливер Грантчестер. Он держал себя так, словно Айвэн без него ничего не стоил бы. Можно было подумать, что все удачные решения и успехи Айвэна – заслуга Оливера Грантчестера. «Конечно, Айвэн всегда прислушивался к моим советам», – донеслись до меня слова, сказанные адвокатом. Он заметил, что я слышу его, и искоса метнул на меня неодобрительный взгляд. Мне незачем было просить Оливера Грантчестера остаться для участия в обсуждении дел. Он сам – и это нетрудно было понять – очень хотел бы провести такое совещание.

Я просил Лоис и Эдну присоединиться к собравшимся, но они скромно остались внизу. Вильфред выпил бокал шампанского за упокой души Айвэна, сказал несколько сочувственных слов Пэтси и сошел вниз, к Лоис и Эдне. Вильфред думал, что я недооценивал его уход за больным: Эдна сказала мне, будто Вильфред считает меня виновным в том, что его не было здесь, когда Айвэн нуждался в его помощи. Тот факт, что я в это время находился в Шотландии, ничуть не оправдывал меня в глазах Вильфреда.

Приехавшие вместе с Эмили жокеи чувствовали себя очень неловко, они выразили моей матери искреннее соболезнование и поспешили удалиться, а Эмили осталась.

Эмили поглядывала на Криса, и, кажется, у нее не было никаких сомнений относительно его (ее) пола, ее занимало лишь то, действительно ли эта рослая, длинноногая и темноволосая особа в черных колготках, короткой дурацкой юбке и мешковатом черном свитере является моей близкой подружкой, такой близкой, что ни на шаг не отходит от меня, будто приклеилась.

Широкие запястья Криса скрывали белые гофрированные манжеты, а вокруг шеи красовались белые оборки. «Ансамбль» дополняла маленькая черная дамская сумочка. Тобиас пытался завязать с ним (с ней) беседу. Беседа завязалась, и оба они вдруг едва не расхохотались. – Вы что, забыли, где вы? Побойтесь Бога, – зашипел я на них.

Кейт Роббистон забеспокоился, поглядывая на свои часы. Он поцеловал мою мать в щеку и прошептал ей на ухо несколько слов утешения. Она в ответ благодарно улыбнулась. Затем доктор пожал мне руку, кивнул и изобразил нечто, отдаленно напоминающее черновой набросок поклона, адресованного, видимо, Пэтси, суровый взгляд которой, казалось, воздвиг между нею и доктором неодолимую стену. Это могло означать лишь то, что Пэтси считает доктора виновным в смерти Айвэна. Она и в самом деле в последние дни не раз говорила, что Айвэну лучше было оставаться в клинике, где он был бы защищен от стрессов. Но когда он был жив, не она ли сама больше всех нервировала его?

Кейт Роббистон пожал руку Оливеру Грантчестеру. Чопорно выпрямленные спины выразили при этом их взаимную неприязнь. Сочтя, что долг вежливости отдан, доктор снова нежно поцеловал мою мать в обе щеки и поспешно удалился.

Я тем временем поочередно подходил к собравшимся в комнате людям, благодаря их за то, что они пришли почтить память Айвэна. В руке я держал бокал шампанского, но не затем, чтобы пить его, прощаясь с людьми, а скорее для того, чтобы прощание с ними не казалось слишком деловым.

А вообще-то шампанское было превосходное. И ломтики поджаренного хлеба тоже. Пэтси заказала все самое лучшее.

В дальнем углу гостиной отдельно от всех стояла какая-то женщина, которая, показалось мне, чувствует себя здесь неловко, потому что ни с кем не знакома. Я решил подойти к ней и помочь избавиться от смущения.

– Не выпьете ли шампанского? – спросил я ее. – Нет-нет, благодарю вас.

Среди друзей и знакомых Айвэна этой женщине действительно было не по себе. Я успел как следует рассмотреть ее, пока приближался. Твидовая юбка, светло-синяя блузка, коричневый вязаный жакет, туфли на низком каблуке, украшения из жемчуга. Я дал бы ей на вид лет шестьдесят или около того.

– Будьте добры, возьмите мой бокал, – сказал я и протянул его женщине. – Я не пью шампанского, предпочитаю что-нибудь покрепче.

– Ах, нет, что вы! – смутилась она, однако уступила моей просьбе – взяла бокал и пригубила его.

– Я сын леди Вестеринг, – сказал я.

– Да, я знаю. Я видела вас, когда вы приезжали сюда, а потом уезжали. – Заметив мое удивление, она объяснила мне, что живет в этом же доме и ее дверь совсем рядом с нашей. – Я присматриваю за порядком вокруг дома. Леди Вестеринг позвала меня сегодня помянуть сэра Айвэна. Он был всегда так любезен со мной, и ваша матушка тоже. Они такие милые, славные люди...

– Да.

– Какая жалость, что сэр Айвэн умер. Я видела его перед этим, он что-то искал во дворе.

– Во дворе? – удивился я. – Что он мог там искать?

– Он был так расстроен. Ах, какое несчастье!

– Расстроен? – спросил я, делая вид, что мне это интересно. – А когда это было?

– В ту самую ночь, когда он умер.

Она заметила, как я сразу насторожился, и растерялась.

Я поспешил успокоить ее: