– Айвэн?
Взгляд Айвэна был обращен куда-то вбок. Я понял, как трудно ему взглянуть мне в лицо. Его вера в меня означала предательство в отношении собственной дочери. Я не имел морального права толкать его на такое вероломство, даже если бы мог.
– Я отдам вам этот документ, – сказал я, снимая тяжкий груз с души Айвэна. – Он в моей комнате.
Я пошел к себе, забрал запечатанный конверт и, вернувшись, вручил его Айвэну. – Я возьму конверт, – внушительно заявил Грантчестер, но Айвэн положил конверт к себе на колени и скрестил на нем кисти рук.
– Нет, Оливер, – сказал он, – я оставлю его у себя.
– Но...
– Тогда я в любой момент смогу уничтожить этот документ, если переменю свое решение.
Без всякой задней мысли я улыбнулся и сказал Айвэну, что иду к себе и, если понадоблюсь, то буду там еще час или два.
– Не понадобитесь, – злобно прошипел Сэр-тис. – Ни Айвэну, ни кому бы то ни было из нас.
Мне оставалось лишь пожать плечами. Уходя, я перехватил умоляющий взгляд матери и отрицательно покачал головой. В своей комнате я подошел к окну и, глядя в него, ждал сам не знаю чего.
В кабинете у Айвэна продолжали шуметь, потом гул накаленных гневом голосов прокатился по лестнице и, наконец, исчез где-то у самого выхода из дома. Когда все стихло, я вышел из своей комнаты на лестницу, на нижней площадке которой увидел Айвэна. Жестом руки он пригласил меня в свой кабинет, и я последовал туда за ним и сел на свое всегдашнее место.
Моя мать, показавшаяся мне такой же измученной и больной, как и ее муж, встала возле Айвэна и прикоснулась к нему, словно стремясь придать ему сил.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что с тебя довольно? – спросил Айвэн.
Я ответил вопросом на вопрос:
– Вы отменили мои полномочия доверенного лица?
– Я... я... не знаю, что мне делать.
– Нет, не отменил, – сказала мне мать. – Айвэн, скажи Александру сам, все скажи, упроси его продолжать действовать от твоего имени. Не оставляй.
Последние слова матери относились ко мне. Только что я клялся, что на все готов ради матери и сделаю для нее все, чего она захочет. А она хочет такой малости: чтоб я остался и сносил пустячные обиды и оскорбления. Мне показалось, что я весь сморщился внутри от несогласия с матерью.
– Как понимать, что ты будто бы подвергся нападению и физическому насилию? – спросил Айвэн. – Что ты имел в виду?
– Синяк вокруг глаза на прошлой неделе...
Айвэн нахмурился:
– Кейт Роббистон говорил, что твое самочувствие оставляет желать лучшего.
Пришлось рассказать Айвэну о «навестивших» меня грабителях.
– Но мне не хотелось волновать вас, вы были нездоровы... Вот я и не сказал вам тогда ничего.
– О Боже, – простонал Айвэн, – сколько неприятностей из-за меня!
– Ничего непоправимого не случилось, – утешил я Айвэна.
Возле меня на серебряном подносе стояли стаканы. В два из них я налил бренди и протянул один стакан Айвэну, а другой – матери. Оба они без возражений выпили это бренди, как если бы я дал им лекарство.
– Оставьте только все как есть, – сказал я Айвэну, – и завод за три года выпутается из долгов. Некоторые из условий, выдвинутых кредиторами, жестки, я знаю. Но иначе и быть не может. Долги Действительно велики. Миссис Морден сделала все возможное, но она говорит, что будущее завода в очень большой мере зависит от усилий вашего нынешнего главного технолога и от энергии Десмонда Финча. Десмонд Финч не хватает звезд с неба, но что бы я о нем ни думал, никто лучше, чем он, не справится с делом, следуя вашим указаниям. Вот то, что вы должны делать, Айвэн. Возвращайтесь на завод и отдавайте приказания Десмонду.
Мой отчим решительно кивнул, соглашаясь со мной. Интересно, надолго ли хватит ему решимости, подумал я, чувствуя легкое раздражение и тревогу.
Зазвонил телефон. Айвэн жестами дал мне понять, чтобы я взял трубку, что я и сделал.