* * *
Перед последним заездом Колин остановился возле меня на пути из весовой к парадному кругу. Он смотрел строго вопросительно, но потом его взгляд смягчился и выразил что-то похожее на сострадание.
– Ожидание не идет тебе на пользу, – заметил он.
– Она звонила?
Он покачал головой,
– Мидж не выходит из дома на случай, если она позвонит.
– В субботу я буду в Варвике на скачках… Привезу зрителей из Кента... Ты попросишь ее... только поговорить со мной?
– Я сверну ее глупую шейку, – сказал он.
* * *
Я привез клиентов в Уилтшир и отправился на “Чероки” в Букингем. Харли с обиженным видом ждал меня и тотчас сообщил, что следственная комиссия определенно решила передать мое дело в суд.
– Я так и ожидал, – промямлил я.
– Но я не об этом хотел с вами поговорить. Пойдемте в кабинет. – Как обычно, он был недружелюбен. Вытащил из стола бумагу и помахал перед моим носом. – Посмотрите на эти цифры. Я просмотрел все счета, которые Хони посылала с тех пор, как вы здесь. Время полетов все короче и короче. Нам меньше платят... У нас меньше доход. Прекратите эти скоростные рейсы. Понимаете? Прекратите.
– Хорошо.
Он был ошарашен: не ожидал такой легкой победы.
– И я собираюсь нанять пилота.
– Значит, я уволен. – К собственному удивлению, его слова меня не огорчили.
– Нет. Конечно, нет, – удивился он. – Просто у нас теперь очень много работы, и, думаю, вы не справитесь даже с помощью Рона.
– Может быть, у нас стало больше работы, потому что мы летаем быстрее и денег берем меньше, – высказал я предположение.
– Что за чушь! – оскорбился Харли.
* * *
Еще один долгий вечер в вагончике. Мучительный и пустой. Некуда идти, нечем заняться, даже не на что потратить деньги. Но дело не в этом. Куда бы я ни пошел, чем бы ни занялся, на что бы ни потратил деньги, мысли неизбежно возвращались бы к одному – ожиданию ее звонка. Может быть, страдать в одиночестве всего лишь дешевле, чем на людях.
Надо же все-таки чем-то заняться, и я вымыл вагончик от кухни до спальни. Когда уборка была закончена, квартира выглядела лучше, но чувствовал я себя хуже. Разбил два яйца, сделал тосты, съел их почти с отвращением, выпил чашку плохого растворимого кофе с сухим молоком. Включил телевизор. Старая картина пятидесятых годов, пираты, морские сражения, вздымающиеся груди красавиц. Выключил.
Потом сидел и смотрел, как ночь опускается на летное поле. Попытался сосредоточиться на том, что говорила Энни Вилларс, только чтобы не думать, что ночь опускается и на поля, и на палатки в Варвикшире. Безуспешно.
“Возьми себя в руки, – приказал я себе, – просмотри все сверху донизу, ничего не принимай на веру”.
* * *
К середине ночи после тревожного неглубокого сна я родил единственную безумную идею. Обычно такие идеи к рассвету, после хорошего отдыха, когда подсознание снова контролируется разумом, бесследно уходят. Но на этот раз было не так. И в пять, и в шесть, и в семь утра идея казалась мне вполне правдоподобной. Я перетряхнул в уме все, что видел и слышал с того дня, когда взорвалась бомба, и к правильному ответу на вопрос кто, добавил убедительный ответ на вопрос почему.
* * *
В пятницу очень рано я вылетел с кинооператорами на “Ацтеке” в Германию, подождал, пока они сделают съемки, и привез их домой. Несмотря на то, что я нарушал приказ Харли и превышал скорость, в Букингем я вернулся только в половине восьмого вечера, вылез на негнущихся ногах из кабины и помог Джо затолкать в ангар двухмоторную машину.
– В воскресенье он вам понадобится? – спросил Джо.
– Да. Колин Росс летит во Францию. – Я потянулся, зевнул и забрал тяжелую сумку с картами и документами.