– А... Доброе утро, – натянуто пробормотал он и встал, быстро застегивая пряжку футляра. Потом, передвинув ремешок, он привел футляр в обычное положение, на животе. – Все готово?
– Еще рано, не все пассажиры.
– Ах. Не все. Конечно. – Он тщательно вытер рукой усы, втянул подбородок в шею. – Надеюсь, сегодня никаких бомб?
Он не совсем шутил.
– Никаких, – заверил я его.
Майор кивнул, избегая моего взгляда.
– Очень огорчительно. В прошлую пятницу. Понимаете, очень огорчительно. – Он помолчал. – Я чуть не отказался сегодня от полета, когда услышал, что Колин... э-э... – Не договорив, майор опять замолчал.
– Я весь день не отойду от самолета, – пообещал я.
Майор снова кивнул и резким тоном сказал:
– Ко мне приходили парни из следственной комиссии. Вы знаете?
– Они говорили мне.
– Наверно, вам они тоже задавали вопросы?
– Да.
– Они вгрызаются в каждую мелочь.
– Да, они очень дотошные. Готовы проехать сотню миль ради ответа на один простой вопрос.
– Знаете по собственному горькому опыту?
– Мне рассказывали, как они работают. – Я не знал, насколько выразительно прозвучал мой голос.
– Не понимаю, почему бы не передать дело в полицию.
“Как бы не так, – подумал я. – Нигде в мире нет полиции, которая сравнилась бы по профессиональной цепкости с британской авиационной следственной комиссией”.
Появились Энни Вилларс и Колин Росс и не сразу нас заметили, настолько были погружены в беседу.
– ...Вы же обещали работать с моими лошадьми, когда будет возможность.
– Я слишком занят.
– Я же не прошу, чтобы на каждом соревновании.
– Есть причины, Энни. Сожалею, но не буду. – Он произнес последние слова так, что настаивать было бесполезно. Она озадаченно и огорченно смотрела на него.
– Доброе утро, – рассеянно бросила мне Энни Вилларс. – Доброе утро, Руперт.
– Доброе утро, Энни, – ответил майор.
В этот раз на Колине были узкие бледно-серые брюки и голубая рубашка с открытым воротом.
– Доброе утро, Мэтт, – улыбнулся он.
Сделав стойку, будто терьер, майор шагнул к Колину.
– Я понял так, что вы отказываетесь от предложения Энни?