Крысиные гонки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вы были рядом.

– Зачем вы приезжаете в Хейдок, если он без конца надоедает вам?

– Потому что, черт возьми, я не хочу чувствовать себя запуганной.

– Чантер любит вас, – сказал я.

– Нет. Господи, неужели вы не понимаете, кого он любит?

– Не понимаю.

Она покачала головой и посмотрела мне в глаза.

– Он безумно любит Чантера. – Она сделала шага три к ступенькам и остановилась. – Почему я говорю с вами так, будто знаю вас долгие годы?

Я покачал головой и улыбнулся, хотя в некотором смысле знал, почему. Но ведь никому не хочется прямо признаваться, что к нему относятся с таким же безразличием, как, допустим, к обоям на стенах.

Плаксивый голос Чантера эхом отлетал от стен трибун:

– Нэнси, спускайся вниз!

Она сделала шаг и опять остановилась.

– Не окажете ли вы мне еще одну любезность? Я останусь здесь у тети еще на несколько дней, но утром я купила для Мидж подарок, чтобы Колин отвез его домой. А он думает только о лошадях и наверняка забудет. Проследите, чтобы он не забыл подарок в раздевалке.

– Обязательно, – заверил я. – Ваша сестра... Я так понял, что она была больна.

Нэнси посмотрела на сияющее небо, потом на землю, потом прямо мне в глаза, и в этот момент за блестящим фасадом я увидел огромную болезненную трещину.

– Была. И будет, – сказала Нэнси. – У нее лейкемия. – Помолчав, она сглотнула и добавила самое невыносимое: – Мы с ней близнецы.

Глава 3

После пятого заезда Чантер мрачно объявил, что его ждут пять студентов с факультета скульптуры. Им надо было, чтобы он похвалил их. И хотя он презирает систему, в которой живет, но, если его уволят, то как ему решить проблему с едой? Прощание с Нэнси выразилось в том, что он обтер ее руками спереди и сзади и собирался поцеловать открытым ртом в губы, но она ловко отклонилась, и поцелуй пришелся на ухо.

Он испепелил меня взглядом, будто это по моей вине не удался поцелуй. Нэнси не позволила повторить обряд прощания. Он насупился и пробормотал что-то про соль, которую насыплет ей на хвост, потом так резко повернулся на голых пятках, что скатерть, брелоки, цепочки, браслеты взвихрились, точно в центрифуге, и на высокой скорости направился к выходу.

– У него подошвы словно подметки, – заметила Нэнси. – Отвратительно. – Но на лице мелькнула тень снисхождения, и я понял, что для Чантера не все потеряно.

Нэнси сказала, что хочет пить, и что лучше всего жажду утоляет кока-кола. Вроде бы она хотела, чтобы я торчал рядом, и я решил торчать рядом. На этот раз без Чантера, мы вошли в специальный бар только для членов клуба – маленький зал на первом этаже у главного входа.

И там опять гремел голос австралийца с загипсованной ногой. Другая аудитория. Та же самая история. Его громовой бодрый бас наполнял маленький зал и эхом отдавался в холле главного входа.

– Из-за него не слышишь себя, – проворчала Нэнси.

В дальнем углу, где было меньше сутолоки, за маленьким столиком сидели майор Тайдермен и Эрик Голденберг. Похоже, перед ними стояли бокалы с тройной порцией виски. Почти соприкасаясь склоненными головами, они о чем-то шептались, уверенные, что их никто не подслушает. Отношения между ними едва ли кто-нибудь назвал бы сердечными. На склоненных лицах выражение жесткости и неуступчивости, и ни тени дружелюбия в быстрых взглядах, которыми они время от времени обменивались.

– Тот, что ходил за “Спортинг лайф”? – спросила Нэнси, заметив, куда я смотрю.

– Да. Второй тоже мой пассажир.

– Они не кажутся безумно счастливыми.

– Они не выглядели безумно счастливыми и по дороге сюда.

– Владельцы постоянно неудачливых лошадей?

– Пожалуй, нет. Они приехали сюда ради Рудиментса, с которым работал Кенни Бейст, а тренировала Энни Вилларс. Но в программе скачек они не заявлены как владельцы.