Осколки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Это Прайам-то?!

Я нахмурился, вспоминая вчерашнее. Да нет, похоже, слезы были неподдельные…

– И долго он у вас просидел? – спросил я.

– У нас? Да он и не сидел почти, так, забежал минут на десять-пятнадцать. Тут еще моя матушка на нас свалилась, пока он здесь был, а вы же с ней встречались, вы знаете, какая она. Прайам, кажется, почти все время просидел в Мартиновом «логове». И все говорил, что ему непременно надо к вечеру вернуться в конюшню, просто на месте ему не сиделось…

Отчаяние Бомбошки хлынуло через край.

– Джерард, вы не могли бы приехать? Приезжайте, приезжайте, пожалуйста! Я со своей матушкой одна не управлюсь!

– Я приеду, как только разберусь с одним делом и найду какую-нибудь машину. Ну, скажем, где-нибудь около полудня.

– Ах да, я и забыла про вашу чертову машину! Где вы? Как вы домой-то добрались?

– Я у себя в мастерской.

– Я сейчас за вами подъеду…

– Ну уж нет. Для начала накачайте вашу маму джином и натравите на нее детей. А сами запритесь в Мартиновом «логове» и поставьте на видеомагнитофон кассету с записью его трех побед в Большом Национальном. И ни в коем случае не вздумайте никуда ехать, пока вы в таком состоянии. Машину я себе найду. В крайнем случае уговорим вашу почтенную родительницу ссудить мне Уортингтона с «Роллс-Ройсом».

Шофер Бомбошкиной матушки отличался широтой и разнообразием талантов. Он часто вскидывал брови к небесам, выслушивая очередные взбалмошные требования Мэриголд, однако же были свидетели того, как однажды ночью он гнал «Лендровер» без верха на головокружительной скорости по свежескошенным полям, пронзая тьму ослепительным светом фар, в то время как его нанимательница балансировала на заднем сиденье с двустволкой в руках и палила по загипнотизированным кроликам через голову шофера. Мартин признавался, что смотреть на это было страшно, но Уортингтон и Мэриголд настреляли целых сорок штук и избавили ее земли от прожорливых тварей.

Уортингтон, пятидесятилетний и лысый, больше годился для приключений, чем для того, чтобы кого-то там куда-то подвезти.

Первого января 2000 года жизнь в Англии практически замерла. Одни из лучших скачек зимнего сезона была отменены по совершенно дурацкой причине: только потому, что работники тотализатора пожелали остаться дома. Так что в этот день не было ничего, что могло бы развлечь телезрителей или просто зрителей.

«Стекло Логана» потрясло остальных обитателей Бродвея, открыв двери перед вчерашними покупателями, которые явились, чтобы забрать свои остывшие за ночь сувениры. К моему собственному изумлению, двое из моих помощников тоже явились на работу, хотя и заспанные. Они сказали, что не могли свалить все на меня одного. Так что для меня новый век начался весело и споро. Когда я позднее вспоминал это утро, мне просто не верилось, что когда-то жизнь могла быть такой простой и спокойной.

Памела Джейн, худенькая, нервная, наделенная какой-то болезненной, прозрачной красотой, настояла на том, чтобы самой довезти меня до дома Бомбошки. Она высадила меня на дорожке, ведущей к дому, и укатила, махнув рукой. Она спешила обратно в магазин: Айриш остался там хозяйничать в одиночестве.

Единственное, из-за чего Мартин с Бомбошкой никогда не ссорились, был их дом – настоящая жемчужина архитектуры восемнадцатого века. Купить его им помогла Мэриголд. Я восхищался этим домом каждый раз, как бывал у них.

На посыпанной гравием дорожке стоял небольшой синий фургончик с желтой надписью «Электроника Томпсона». Я сам работал в тот день – видимо, потому и не сообразил, что сегодня национальный праздник, и уж кто-кто, а телемастера точно не работают.

То, что я застал в доме, было неописуемо. «Хаос» – это не то слово. Во-первых, парадная дверь оказалась приоткрытой, а когда я ее толкнул, она распахнулась во всю ширь. Хотя обычно парадная дверь запиралась, а домашние, гости и коммивояжеры ходили через кухню.

Мне начало становиться не по себе. Я миновал дверь, разукрашенную причудливой резьбой, и окликнул хозяев. Никто не отозвался. Я сделал еще пару шагов – и понял, отчего меня терзали дурные предчувствия.

Мэриголд, мать Бомбошки, с пышными седыми волосами, как всегда растрепанными, в легком фиолетовом платье, как всегда измятом, лежала без сознания на лестнице. Уортингтон, ее сумасшедший шофер, распростерся у ног хозяйки, точно отравленный сторожевой пес.

Четверых детей Мартина нигде не было видно—и против обыкновения не было слышно. Дверь в комнату Мартина, его «логово», была закрыта, и за ней тоже царило молчание.

Я тут же отворил дверь – и нашел за ней Бомбошку, вытянувшуюся во весь рост на деревянном полу. И снова, как вчера при виде Ллойда Бакстера, я опустился на колени, чтобы пощупать пульс на шее. Но на этот раз я встревожился куда больше. По счастью, пульс был четкий и ровный. Слава тебе, господи! Я был так занят Бомбошкой, что слишком поздно заметил боковым зрением движение за правым плечом… За дверью кто-то прятался, и теперь этот кто-то выскочил из своего укрытия.

Я дернулся, чтобы встать, – но не успел. В какое-то мгновение перед глазами мелькнул металлический газовый баллончик – вроде огнетушителя, только раза в четыре поменьше. И еще этот баллончик был не красным, а оранжевым. Вот им-то меня и ударили по голове. «Логово» Мартина сделалось серым, потом темно-серым, потом черным. И я погрузился в небытие.

Я медленно пришел в себя – и обнаружил перед собой целый ряд глаз. Я не понимал, где я и что происходит. Однако, похоже, происходило что-то нехорошее: глаза детей были расширены от ужаса.

Я лежал на спине. В памяти медленно всплыл оранжевый газовый баллончик в руках фигуры в черной маске с дырами для глаз.

Когда в мозгах несколько прояснилось, я сосредоточился на лице Бомбошки и попытался встать. Увидев, что я зашевелился, Бомбошка с облегчением воскликнула:

– Слава богу, с вами все в порядке! Нас всех отравили каким-то газом, и нас тошнит с тех пор, как мы пришли в себя. Будьте так добры, постарайтесь дойти до уборной. Чтобы вас тут не стошнило.

У меня болела голова, но тошнить меня не тошнило. Моя голова пострадала от соприкосновения с поверхностью баллончика, а не с его содержимым. Впрочем, я еще недостаточно пришел в себя, чтобы объяснять разницу.

Уортингтон, невзирая на могучую мускулатуру, которую он добросовестно развивал и поддерживал регулярными визитами в спортзал и работой с боксерской грушей, выглядел бледным, трясущимся и вообще не в форме. Тем не менее он держал двух младших детей за руки и утешал их, как мог. В глазах детей Уортингтон был всемогущим, так что ребятишки были почти в порядке.