– Это наш приятель, – пояснила Холли. – У нас его лошадь стоит.
– Видел, да? – Бобби скривился. – Тебе тоже прислали... – Некоторое время он слушал то, что ему говорили, потом сказал:
– Нет, конечно, я не знаю, кто это сделал. Кто-то нас очень сильно не любит... Нет, конечно, это не правда! Я не собираюсь бросать дело. Ты не беспокойся, с кобылой твоей все в порядке. Я как раз сейчас щупал ей связку. Она холодная и крепкая. Так что все нормально. Что? Отец? Он мне и пенни не даст. Он сам сказал. Да, бессердечная свинья, ты совершенно прав... Нетнет, не стоит и надеяться. Наоборот, он пытается выжать из меня деньги, которые одолжил мне на покупку машины лет четырнадцать назад. Ну да... Наверно, именно благодаря этому он и разбогател... Что? Нет, не состояние – это была подержанная развалюха, но у меня эта машина была первая. Наверно, в конце концов я ему заплачу – просто затем, чтобы отвязаться от его адвокатов. Ну да, я же говорю, все нормально.
Не обращай ты внимания на это "Знамя"!
Он положил трубку. Вид у него был далеко не такой уверенный, как тон, которым он разговаривал по телефону.
– Еще один предусмотрительный владелец. У-у, крысы! Половина из них норовит сбежать, не дожидаясь, пока корабль пойдет ко дну. И половина еще не оплатила счета за прошлый месяц.
– А Себ оплатил? – спросила Холли. Бобби покачал головой.
– И хватает же наглости!..
– Он говорит, что получил заметку только вчера. Не всю газету, а только вырезку со статьей. Она пришла по почте. В обычном буром конверте.
Адрес напечатан на машинке. Конверт пришел из Лондона, как и все прочие.
– А что, всем владельцам прислали вырезки? – спросил я.
– Похоже, что да. Большинство из них звонили по телефону. Остальным я звонить не стал, так что не знаю.
Мы некоторое время посидели у камина. Я одолжил телефон, чтобы позвонить домой и получить сообщения с автоответчика, и перезвонил двум тренерам, которые предлагали мне участвовать в скачках на следующей неделе. Потом я позвонил двум жокеям, жившим в Ньюмаркете, и попросил подвезти меня завтра до Пламптона в Суссексе.
Они сказали, что уже договорились ехать вдвоем, и обещали подбросить.
– Ты сюда вернешься? – спросила Холли, когда я обо всем договорился.
Я посмотрел на ее обеспокоенное лицо. Бобби, похоже, тоже не имел ничего против. Я думал, что он вообще не хотел меня видеть с самого начала, но, похоже, ошибался.
– Останься, – коротко сказал он, и в его голосе звучала просьба, а не вражда.
– Да много ли с меня толку?
– Нам спокойнее, когда ты здесь, – ответила Холли.
Мне не особенно хотелось оставаться здесь из практических соображений.
Во вторник мне предстояли скачки в Девоне. Я предпочел поселиться в Ламборне, в частности, потому, что оттуда можно было доехать до любого ипподрома Англии и в тот же день вернуться домой. Ламборн был расположен в самом центре. Я виновато сказал:
– Мне все равно придется попросить кого-нибудь подвезти меня до Ламборна, потому что мне понадобится моя машина, чтобы во вторник доехать до Девона. Вот когда я во вторник вернусь в Ламборн, мы посмотрим, как будут обстоять дела, и тогда...
– Ладно, – сказала Холли упавшим голосом, даже не попытавшись меня уговорить.
Я посмотрел на ее унылое лицо. В печали она казалась красивее, чем в радости. Такое с ней часто бывало. Внезапно мне в голову пришла одна мысль, и я, не раздумывая, напрямик спросил:
– Холли, ты что, беременна?
Глава 5
Бобби был ошарашен.
Холли пронзила меня взглядом своих светло-карих глаз, в которых читались тревога и возбуждение.
– С чего ты взял? – спросил Бобби.
– Не знаю.