Этан спросил об этом Мирмиба.
— Это правда, что там есть литейные цеха, — согласился тран, — но они не принадлежат нам и мы не управляем ими.
И в ответ на удивленный вопросительный взгляд трана он добавил:
— У нас есть соглашение с людьми, которые управляют этими цехами.
— Они не молокинцы?
— Нет, — сказал дипломат, и на его лице появилось странное выражение, которое Этан не мог понять.
Он хотел было продолжать свои расспросы, но вдруг «Сландескри» резко накренился на правый борт. Они еле избежали удара мачтами о стену каньона.
Моряки отчаянно трудились, орудуя парусами, но теперь по другой причине.
Когда корабль повернул к югу, в глубь острова, ветер, задувавший с плато, почти полностью исчез, как только корабль вошел в это южное ответвление каньона.
Ветер был теперь слабым, как утренний бриз. Этан сорвал маску со своего лица, но тут же с отвращением натянул снова. Снаружи был отнюдь рай. Ветер, может, и утих, но, если снаружи было теплее, чем минус пятнадцать, значит он отвык определять температуру своей чувствительной кожей. Молокин не был Транской Ривьерой.
В каньоне их ждало еще несколько поворотов и изгибов. Вскоре они достигли своеобразного природного амфитеатра. Темные скалы расширились на востоке и западе, прежде чем сомкнуться на юге. Они двигались по этому чашеобразному ущелью, которое было, по крайней мере, раз в двенадцать шире, чем вход в каньон.
А впереди виднелся Молокин! Настоящий город Молокин. Этан, не отрываясь, разглядывал террасы каньона. В южной части скалы были значительно выветрены и образовывали площади на разных уровнях. Дома и целые улицы были расположены на этих площадках, и Молокин являл собой невиданно красивое зрелище распахнутой, обжитой скалы, города-террасы.
Несколько тысяч крыш поблескивало на солнце. Ледяные дорожки вились серебряными лентами между домов. В противоположном от порта конце возвышался внушительного вида форт, построенный на верхней площадке и окруженный стеной, не менее тридцати метров высоты.
В гавани было достаточно пространства, чтобы «Сландескри» мог свободно маневрировать. В эту великолепную ледяную гавань могли одновременно свободно войти столько же кораблей, сколько в порт Уоннома.
На западе доки прорезали лед, как некие огромные черные клавиши. В этой части гавани было расположено много необычных строений и прорыты ледовые каналы, доходящие до скал.
— Наша верфь, — объяснил Мирмиб, и в голосе его прозвучала нескрываемая гордость.
— Я начинаю понимать, почему это место никогда не было захвачено, — пробормотал Септембер. — Немногие смогли бы прорваться через эти стены.
Обходить же с фланга плато нет никакой возможности. К тому же ветры, беспорядочно носящиеся в каньоне, делают атаку практически невозможной, поскольку все силы и время командам придется тратить на то, чтобы удержать нужный курс кораблей.
Пока ледоход под руководством Мирмиба и Та-ходинга медленно приближался к длинному и пустынному доку, Этан перевел свой взгляд на юго-восток. Между городом и западной частью каньона скалы расступались, образовывая как бы субканьон, в котором буйно зеленели те хвойнообразные деревья, которые они уже и раньше встречали в этом мире. Но здесь они достигли огромных размеров. У Этана не было сомнения, что мощному росту деревьев способствовал здешний климат: в малом каньоне не было ветра, постоянно дующего, все разъедающего, хозяйничающего на всем пространстве планеты Тран-ки-ки. Деревья здесь могли спокойно развиваться и расти в высоту и ширину без ежеминутной угрозы быть вырванными с корнем сильным ветром. Семена находили хорошую почву, в которой легко закрепиться, а большие деревья укрепляли почву своими разветвленными корнями. Источник благосостояния Молокина заключается в его необычайно удачных природных условиях.
Когда они наконец расположились в доке и Мирмиб освободился, Этан вновь завел разговор о литейных цехах.
Хранителю ворот было явно не по себе от этого разговора, и он попытался перевести внимание Этана на устройство ближайших зданий в несколько этажей, встроенных в скалы, которые формировали вид гавани.
— Есть какие-нибудь причины, по которым ты, Мирмиб, не можешь говорить на эту тему? — в упор спросил Этан.
— Нет, никаких официальных запретов не существует. Запреты касаются лишь охраны частной жизни… — Мирмиб остановился, и на его лице появилось выражение смиренного благоговения, потом он продолжал: — Вы — наши друзья.
И нет особых причин, почему я не могу рассказать вам о сайях.
— О сайях?
— О жителях Золотой Сайи. Они знакомы с такими вещами, о которых не знают обыкновенные траны. Они — необыкновенные.
— Вы поклоняетесь им, как богам? — удивленно воскликнул Этан. Если он надеялся таким образом расшевелить Мирмиба, чтобы тот невзначай раскрылся, то напрасно.
— Я не говорил ничего подобного, — спокойно возразил дипломат. — Нет, они не боги. Они просто иные, чем мы. Знать их — значит уважать их. Это такая же древняя традиция, как само существование Молокина. Мы преклоняемся перед знающими, но всегда были и остаемся независимыми.
Этан уже давно заметил, что всем транам характерно это неистовое чувство родовой общности.
— У нас с ними деловые и торговые отношения.