— Лард? — услышав неожиданно знакомое имя, Элина даже вздрогнула.
Когда в оскверненном храме она сражалась с Инквизитором, то уже тогда ощутила нечто знакомое. Но тогда она даже предположить не могла, что это может быть тот самый падший и добровольно ушедший в Холод четыре века назад дэв.
— Чего ты так испугалась, ведьма? — спросил Клавдий, увидев страх, блеснувший в глазах Древней.
— Это он! В храме я дралась с ним, с Лардом! — словно не веря самой себе, прошептала Элина.
— Невозможно, — категорически заявил ведьмак. — Из Холода так быстро не возвращаются.
— Это он, я почувствовала знакомые оттенки его магии еще во время боя, только от страха не сразу поняла, откуда мне знаком этот «аромат». Но ты ведь знаешь, какая у меня память. Я единственная, кто смог удержать в голове формулу «Золотой тропы» и не свихнуться. И магию Ларда я тоже не забыла.
— Верно. У тебя всегда был особый талант, — согласился с ведьмой Клавдий, — Поэтому я и сохранил тебе жизнь, пожертвовав Антуаном. Что ж, интересный расклад. Нас почтил своим присутствием падший ангел. Очень хорошо. Итак, наш драгоценный Мудрец в отчаянии. Не нашел ничего лучше, чем послать к нам бешеного пса, спустив его с цепи на свой страх и риск. Ну да, все правильно. Лард — единственный дэв, который может пройти в Творение без вреда для себя и всего сущего в этом мире. И его приход нам даже на руку. Он уже оступился один раз. Посмотрим, во что Холод превратил его за четыреста лет. Вполне возможно, наш маленький ангелочек не смог пройти Очищение до конца. Но даже если он чист, у меня достаточно мощи, чтобы противостоять ему. Такой шанс выпадает раз в тысячелетие! Лард, если он пришел в Творение прошлой ночью, сейчас слаб и беспомощен. И его шансы на полное Воплощение ничтожно малы. Ни один дэв не способен воплотиться так быстро. Или его уничтожим мы, или Ангот сделает это за нас. Так или иначе, Инквизитор проиграет. Мудрец послал своего воина на верную смерть. Думаю, Повелитель Силиорда уже смирился с потерей этого Творения. На сей раз у дэва нет ни единого шанса остановить Начало Тьмы. Пришествие состоится. Разве это не замечательно?!
— Не слишком радуйся. Пока это все еще Мир Творца, — напомнила ведьма.
— Не надолго. Завтра миром будет править Тьма. И мы будем править вместе с ней.
— Слишком громогласно. Сколько раз я уже слышала это, — презрительно скривилась Элина и спросила: — Я еще нужна тебе?
— Пока нет. Но завтра ты должна быть здесь и контролировать Спящих.
— Не беспокойся. Они всегда спят. Что с ними может случиться? — усмехнулась ведьма и, не дожидаясь, пока Клавдий скажет что-либо еще, повернулась и быстрым шагом вышла из комнаты, оставив ведьмака наедине с его чарвами.
До Начала Тьмы оставался один день.
28
— Почему все называют тебя «Севанским палачом»? — спросил Борис у Дайланы, разглядывая при этом большие часы, висящие на стене в гостиной. Они остановились в тот самый миг, когда Инквизитор переступил порог Убежища. Почему — Борис так и не спросил. Просто устал от всех этих фокусов. Принимал реальность такой, какая она есть.
Сидящая на диване ведьма вздрогнула, покосилась на Олега, расположившегося рядом и старающегося помалкивать. Уезжая, они оставили священника в разрушенной церкви. Отец Василий после всего произошедшего наотрез отказался ехать с ними куда-либо. А когда Лард отозвал его в сторону и что-то прошептал на ухо, то и вовсе упал на колени, бормоча слова каких-то молитв. Что сказал ему дэв, никто спрашивать не стал. Но теперь Олег был единственным человеком во всей этой компании колдунов и чувствовал себя от этого не совсем уютно.
— Меня прозвала так моя наставница, Тира, — не вдаваясь в подробности, ответила ведьма. — Около шестисот лет назад. Когда я только стала дархом.
Олег невольно покосился на Древнюю, но промолчал. На вид девушке было не больше двадцати пяти.
— Как это случилось? — уточнил Борис, чувствуя мощный эмоциональный всплеск, порожденный девушкой.
С непривычки у него едва не закружилась голова. Дайлана явно не желала отвечать на этот вопрос. Борис поднял руки, машинально растирая виски. Как оказалось, быть эмпатом вовсе не так весело. Приходилось постоянно отсеивать чужие эмоции, закрываться от них, чтобы не утонуть в бесконечном водовороте. Боль, наслаждение, усталость, злость, страх… И так далее, и тому подобное… Молодой человек был уверен, что со временем привыкнет к своему новому дару, научится использовать его правильно и с выгодой для себя, как делают это все дархи. Но пока получалось неважно, что вызывало у новообращенного оборотня массу неприятных ощущений, включая тошноту и легкую головную боль.
— Если не хочешь, можешь не говорить, — пробормотал Хранитель.
— Лучше я расскажу все сейчас, чем потом ты услышишь мою историю от кого-то другого, — отозвалась Дайлана, закрыв на секунду глаза и мысленно возвращаясь в свое далекое прошлое. В то самое прошлое, в которое она так не любила возвращаться. — Я ведь не родилась дархом. Я обращенная. Сошар, как и ты. Только я прошла Обращение по собственной инициативе.
— Хотели получить бессмертие? — все же не удержался от вопроса Олег.
Дайлана криво усмехнулась и покачала головой.
— Хотела отомстить, — ответил за ведьму вошедший в комнату Инквизитор.
К удивлению Бориса, часы неожиданно щелкнули, тяжелый маятник сделал один вялый взмах и остановился вновь. Причем в положении замаха, в котором он никак не смог бы самостоятельно удержаться. Воздержавшись от комментариев, Борис перевел взгляд на вошедшего. Обычный мужчина, неплохо сложен, но далеко не атлет, взгляд холодный и проницательный, легкая щетина на щеках придает лицу штрих дополнительной мужественности, хотя, встретив Инквизитора на улице, Борис никогда бы не сказал, что в этом невзрачном человеческом теле скрывается тысячелетняя мощь существа из иного мира. Сейчас, когда Лард никак не проявлял свои способности, он ничем не отличался от простого смертного. Даже Дайлана совершенно не ощущала его Силу, лишь общий магический фон, позволяющий ей отличить дэва от человека.
— Отомстить? — переспросил Олег.
— Да, отомстить, — подтвердила слова Инквизитора Дайлана. — Я родилась в Армении, на границе с Азербайджаном. В небольшом горном селении, расположенном вдали от крупных городов. Никому и никогда не было до нас никакого дела. Это был самодостаточный мирок, тихий и спокойный, где жизнь текла размеренно и умиротворенно. В четырнадцать меня выдали замуж, в пятнадцать я родила и была счастлива. Мой муж был всего на пять лет старше меня и, несмотря на знакомство только в день нашей свадьбы, сразу понравился мне. Он оказался мил, неглуп и обаятелен. Кажется, даже любил меня. Сама же я влюбилась в него самозабвенно. Все было прекрасно, пока однажды некое кочевое племя, кажется тюрки, теперь уже и не вспомню, не наведалось в наше селение.
Дайлана вздохнула, на глазах блеснули слезы. Воспоминания отозвались в ее сердце болью. Борис почувствовал эту боль, но не остановил ведьму. Она начала рассказ и должна была его закончить. Древняя тем временем продолжала:
— Они убили всех мужчин и детей, не пощадили никого. Спаслись всего несколько женщин, в том числе и я. Меня изнасиловали. Несколько… Много раз. Очень много. Я помню, как теряла сознание, а когда снова открывала глаза, видела перед собой очередную похотливую физиономию. Я перестала что-либо чувствовать. Просто лежала и смотрела в небо. Должно быть, меня бросили, решив, что я умерла. Но я была жива. На следующий день я пришла в себя, похоронила родителей, сына и мужа, попрощалась с тем, что осталось от моей прежней жизни, и навсегда ушла из мертвой деревни. Мне было все равно, куда идти и зачем. Мне было наплевать, останусь я в живых или умру. Я просто шла. Не ела и не пила, словно в бреду. На третий день потеряла сознание. На шестой пришла в себя в маленькой лесной хижине. В доме Тиры, которая подобрала меня и принесла к себе. Она знала, что делает, и знала, что я не откажусь от дара, предложенного ею. Во мне был огромный потенциал.