Голубой бриллиант: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Профессор.

– Каких наук?

– Сексологии.

– Сексологии? – переспросил Иванов. – А разве есть такая наука? Впервые слышу.

– Сейчас это самая модная, модней электроники и разной там кибернетики. Самая престижная среди мужчин вашего возраста.

– Боюсь, что нашему возрасту уже никакая наука не поможет.

– Не скажите, – возразила она и наполнила свой фужер шампанским. – Вы просто не в курсе. Как говорит мой Аркаша: «Нет мужчин импотентов, есть неграмотные в сексуальном отношении женщины».

– Вы ему изменяете? – спросил напрямую.

– Чем я хуже других? Он у меня теоретик сексологии. Как практик он ничего из себя не представляет.

– Он знает, что вы работаете натурщицей?

– Конечно, нет. Зачем ему знать? Если б он знал – мы бы с вами не встретились и я бы не имела счастья познакомиться с очень интересным человеком, талантливым скульптором. Поверьте – это искренне, от души.

А он не верил. Он смотрел в ее пылающее лицо и алчущие глаза и думал: «Нет, не верю. Так ты говорила всем мужчинам, с которыми спала». И без всякого перехода:

– Скажи – хорошо быть женой сексолога?

Она не поняла смысла вопроса, ответила улыбнувшись:

– Я ж сказала – он теоретик.

– Муж теоретик, жена практик. Чем не мелкое предприятие. В духе времени. – Он не хотел ее уязвить, но она сделала оскорбленное лицо и потянулась за бутылкой шампанского. Наполняя фужер, заговорила тоном обиженного ребенка:

– Мы говорим о разном, и вы не хотите меня понять. Дух времени. Смотря что понимать. Если бардак, который устроил в стране Горбачев, – это одно. А секс – совсем другое. Мы живем в век сексуальной свободы. Секс был всегда, он правил миром. Только раньше он был не свободным, подпольным.

«Да у нее своя философия», – подумал Иванов и сказал:

– А что, любовь и секс – это одно и то же?

– Пожалуйста, сядьте сюда, рядом со мной. Я вам отвечу. Отвечу на все ваши вопросы. Вы обещали ответить на все мои вопросы. Но сначала я отвечу. Секс и любовь – это разное. – Ответила она нетвердо. – Секс – это конкретно, когда двое в постели и оба счастливы, обоим хорошо. А любовь – это что такое? Абстрактное, эмоции, лирика. В конце концов все эти вздохи при луне имеют одну цель – приготовить постель.

– Выходит, любовь вы отвергаете, как мираж? – сказал Иванов, перейдя на диван рядом с ней.

– Совсем не значит. Я тоскую по ней, мечтаю, жажду. Когда вы говорили о любви… Как вы говорили! Вы настоящий человек, святой человек… – Язык ее уже начал заплетаться.

– Если святой, тогда молитесь, – шутливо сказал он.

– И помолюсь. И расцелую. Можно вас расцеловать?

И не дожидаясь согласия, она размашисто обхватила его, горячо, напористо впилась губами в его губы, и они оба повалились на мягкую постель. Она прижалась к нему горячим крепким и упругим телом, награждая обжигающими поцелуями губы, глаза, щеки, лоб, уши, шею. Иванов не противился. После он не мог вспомнить, как и когда он очутился в костюме Адама, – сам ли он, Инна, ангел или демон сорвали с него одежду, оставив, в чем мать родила. От двух рюмок выпитого им коньяка он не то что не был пьян, но даже не захмелел. Другое, прежде неизвестное ему состояние охватило его, словно он витал в какой-то неизведанной сфере телесного блаженства и не было на его теле ни одного дюйма, которого бы не касались словно наэлектризованные пальцы Инны и ее обжигающие губы. И этот огонь проникал на всю глубину его плоти. Она была неистощима в своем искусстве, и он мысленно и с восторгом повторял: себе: «Жена сексолога, жена сексолога» под аккомпанемент тихого шепота ее ласковых и нежных слов. Ему хотелось как можно дольше испытывать это блаженство, продлить его до бесконечности. Он почти физически чувствовал, ощущал и ее состояние экстаза, безумства, словно вся она превратилась в шквал испепеляющего, страстного и волшебно-сладостного огня, которому нет ни названия ни объяснения. И когда, обессиленные и умиротворенные, они на минуту притихли, он вспомнил свою жену Светлану, равнодушно-вялую, холодную, без страсти и огня, и его уязвило тоскливое чувство жалости к самому себе за что-то потерянное давно и безвозвратно. Тогда он уже вслух произнес: «Жена сексолога. Чудеса!» И улыбнулся прямо ей в лицо счастливой улыбкой. А она продолжала нашептывать ему приятные для слуха слова, какой он необыкновенный, не похожий на других. «Сколько ж ты знала этих, „других“, которым шептала эти же слова, которых так же осыпала поцелуями?» Мысль эта невольно задела. А она все шептала:

– У тебя нежная шелковая кожа. Поразительно, что у мужчины была б такая нежная кожа.

После таких слов он провел рукой по ее груди и животу и вдруг почувствовал, что у нее совсем не шелковая и не нежная, а грубая, даже как будто шершавая кожа. Он отдернул от нее руку и как-то невольно стал ощупывать свою грудь. И этот жест Инна восприняла по-своему.

– Ты не беспокойся, никаких следов, никаких фингалов я не оставила, – вдруг сказала она, неожиданно перейдя на деловитый тон, который был здесь совсем неуместен и огорчителен.

– А я и не думал беспокоиться, – сказал он с вызовом. – Мне техосмотр никто не делает.

– Это я к тому, чтоб ты мне не оставил фингалов, –оправдываясь, сказала она. – Мне ведь нельзя, я же натурщица.