О Господи, о...
Лео взяла его за руку. Да, вот здесь, в форме челюсти, в улыбке, таящейся в уголках губ, в точеной форме носа – это все ее, обожаемой Мири. Ребенок Мири и Пола. Вполне созревший вампир, вот кто это такой.
– Как зовут твою мать? – спросила она.
– Ребекка Уорд.
– Твою настоящую мать.
– Реббека Уорд – моя настоящая мать, и послушай...
Они ему ничего не сказали. Черт побери, не сказали бедному ребенку ни слова! И он еще не питался, в этом Лео могла поклясться.
– Лилит... – прошептала она одним горлом легендарное имя.
– Да?
– Я... просто думала.
– Вы, ребята, еще не знакомы друг с другом, да? – спросила Лилит на своем странном английском. Можно было подумать, что она училась языку у Сидни Гринстрита.[16]
– Нет, – ответил Ян. – Я ее не знаю. Я был просто ее поклонником.
– Поклонником? Как под порывами ветра, да? – она покачала рукой в дымном воздухе.
– Нет, это означает человека, который по-настоящему восхищен какой-нибудь звездой.
– Какой звездой?
– Ну вот, например, она – звезда.
Лилит одарила ее великолепным, заставившим затрепетать взглядом. Он раздевал донага, проникая в самые потаенные места, даже душа была для него открыта. Лео едва не застонала от восторга, когда Лилит, наклонившись, коснулась ее груди.
– А ты чувственная, детка, – заметила она.
Лимузин остановился перед главным зданием аэропорта. Грейс распахнула дверцу.
– У нас на хвосте всю дорогу висело такси, – тихим голосом сообщила она Лео.
– Предупреди охрану, чтобы никого не пускали.
– Ну, мне надо бы идти... – нерешительно начал Ян.
– Конечно, – согласилась Лео, – иди. Отлично!
– Не возражаешь?
– Ступай-ступай! За тобой всю дорогу кто-то гнался – тот, кто звонил тебе несколько минут назад. Мамочка Бекки, – она взглянула на длинную подъездную дорогу, соединявшую аэропорт с шоссе. – Вон она едет.
Ян отошел на несколько шагов, махнул рукой. Огни такси приближались.
– Что происходит? – поинтересовалась Лилит.
– Мы летим на Карибы. Насколько я поняла, он с нами не поедет.
– Ян...
Лилит повернулась спиной к Яну и так же легко, как человек может поднять маленькую собачку, подняла Лео. Их губы сомкнулись. Какое-то мгновение Лео еще сопротивлялась, затем обвисла в стальных руках. Язык Лилит проник к ней в рот и погрузился глубоко в глотку. Она напряглась, задрала голову, чтобы освободить для него место. Это было почти так же, как у них с Мири: поцелуи вампира могли свести с ума.
[16] Американский киноактер.