– Выходи спиной, – приказал вооруженный мужчина.
– Кто вы такой? Что-нибудь не в порядке с моей визой? Но если так, то...
– Это не имеет никакого отношения к твоей визе, Лео, – услышала она у себя за спиной.
Пол Уорд! Ошибки быть не может! Машинально она попробовала обернуться на знакомый голос, но пистолет так сильно толкнул ее в спину, что Лео подалась вперед, обратно в лифт.
– Я же сказал, не поворачиваться.
На этот раз они сзади схватили ее за руки и провели по коридору к двери номера, которую тут же открыл полицейский. В комнате висел сизый сигаретный дым; на диване, окруженные вооруженными людьми, сидели члены экипажа ее самолета.
Ее глаза переходили от одного безразличного лица к другому незнакомый ей человек, то ли европеец, то ли американец, Пол Уорд, Бекки Уорд, двое египтян. И все они целились в нее. Позади себя она чувствовала присутствие еще одного человека.
И только когда зазвонил чей-то сотовый телефон, в комнате возникло какое-то движение. Она слышала, как у нее за спиной тихий голос заговорил по-арабски.
– Где наш сын? – спросил ее Пол Уорд.
Пока он вел себя спокойно.
Бекки странно улыбнулась.
– Скажи нам, – предложила она ей. – И мы тебя отпустим.
Они готовы разорвать ее на кусочки, чтобы получить эту информацию, – разве не так? Когда Лео осознала, насколько безнадежно ее положение, на глазах у нее выступили слезы.
– Говори.
С горечью, потому что они никогда не поверят ей, Лео прошептала:
– Я не знаю.
И закрыла глаза.
Тишину прервал резкий голос с сильным акцентом:
– Он в полицейском участке в Старом Каире, на Шарья-Ахмад-Омар.
– Идем, – сказал Уорд.
– А что делать с этой?
– Возьмем с собой. Не спускайте с нее глаз.
– Я человек!
– Была.
Высокий худой мужчина вытащил из своего чудовищного пистолета патрон и положил его себе на ладонь.
– В наших пистолетах вот такие пули, – заговорил он по-английски с сильным французским акцентом. – У них фосфорная начинка, которая очень легко воспламеняется. Пуля взорвется внутри тебя, и то, что не испарится, мгновенно вспыхнет.
Она уставилась на огромную пулю со зловещим белым наконечником и длинной черной гильзой.
Ее вывели из номера, француз шел следом.
– Я очень хочу, чтобы ты побежала. Пожалуйста, сделай это, я буду очень доволен.
Его голос дрожал от ненависти. Но разве Лео Паттен можно ненавидеть? Ее, одну из самых великих звезд, все, без исключения, обожали.