Тони и Сьюзен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это, пускай женщины с машины выходят.

— Давай, — сказал Рэй. — Пускай выходят.

— Разве это обязательно? — спросил Тони.

— Выходят пускай. Мы тебе колесо чиним, так что выходят пускай.

Тони заглянул к жене и дочери.

— Все хорошо, — сказал он. — Они просто хотят, чтобы вы вышли, пока они чинят колесо.

И они вышли и встали рядом с Тони у двери машины. Он подумал, что, если эти люди опасны, лучше быть рядом с машиной. Мужчины взялись за работу — подняли машину, стали откручивать спущенное колесо.

— Эй ты, — сказал Рэй. — Подойди.

Тони не двинулся с места, и он подошел сам. Сказал:

— Думаешь, тебе все можно, блядь?

— Что это значит?

— «Что это значит?» Думают, им все можно, блядь?

— Кто?

— Эти, твои бабы, суки твои. И ты. Думаете, вы такие особенные, можете долбануть чужую машину и сбежать к копам, нарушить закон.

— Слушайте, вы там в те еще игры играли.

— Да.

Все время, пока шла работа, мимо на полной скорости проезжали легковушки и грузовики. Тони Гастингс надеялся, что хоть одна машина остановится, он хотел, чтобы между ним и этими дикими людьми, способными неизвестно на что, был кто-нибудь цивилизованный. Один раз какая-то машина замедлила ход, он решил, что она останавливается, шагнул вперед, но что-то схватило его за руку и отдернуло назад. Рэй оказался перед ним, загородил, и машина проехала. Чуть позже он увидел мигающие синие огни приближавшейся полицейской машины. Они едут нам помочь, подумал он и выбежал ей навстречу; машина ехала быстро. Она не притормозила, и он вдруг понял, что она не остановится. Все равно он замахал руками и крикнул, когда она пролетала мимо. Он услышал и крик родных женских голосов — но машина уносилась на ста милях в час, поблескивая на прощание огоньками.

— Вот и все твои копы, — сказал Рэй. — Надо было тебе их остановить.

— Я пытался, — сказал Тони. Сраженный, он думал о чужом бедствии, привлекшем внимание полиции — в отличие от его бедствия, незамеченного в ночи.

Мужчины работали с удовольствием. Они смеялись, и он понял, что один из них прежде работал в автомастерской. Один Рэй не смеялся. Тони Гастингсу не нравилось выжидательное выражение на зауженном, без подбородка, лице Рэя. Этот человек озлоблен, сказал он себе; его же собственная злость уже успела раствориться в странности происходящего. Он подумал: они хотят показать мне, что на самом деле не те, кем выступали поначалу. Они хотят показать мне, что они все-таки порядочные люди. Он надеялся, что все кончилось.

3

Сьюзен Морроу откладывает страницу. В ее жилище возвращается покой — гудит холодильник, негромко переговариваются и смеются за игрой в «Монополию» дети в соседней комнате. Здесь, в этом зеленом анклаве извилистых улочек, все мирно, все тихо. Здесь безопаснее. Она выгибается дугой, потягивается; порыв пойти на кухню за еще одной чашкой кофе. Не поддавайся. Возьми лучше мятную конфету — на столе, под Мартиным хвостом.

Однажды она тоже ехала всю ночь — Сьюзен, Арнольд и дети — на Кейп-Код. Арнольд умнее Тони Гастингса, попал бы он в такую передрягу? Он уважаемый человек, он мог бы сделать этим людям шунтирование за починку колеса — помогло бы это ему? Еще он — мальчишка с широкой улыбкой и светлыми волосами, который двусмысленно шутит и ждет, что будет. Сегодня Арнольд в гостинице — она совсем забыла про это, беспокоясь за воображаемого Тони, — в тропическом бамбуковом баре, в темном подвальном этаже, выпивает с врачебной братией. Не смотри.

Кошка Марта разглядывает ее, тихо недоумевая. Каждый вечер Сьюзен вот так сидит, карауля освещенные плоские белые страницы, как будто там что-то есть, но Марта видит, что там ничего нет. Караулить — это Марта понимает, но что можно караулить у себя на колене и как можно караулить с таким расслабленным видом? Марте самой случается караулить часами, и тогда шевелится только ее хвост, но она всегда караулит что-то: мышь или птицу, настоящую или примстившуюся ей.

Мужчина с треугольным лицом по имени Рэй — рот маловат для подбородка, волосы на полулысой голове зачесаны наверх — стоял, держа руки в карманах, и смотрел, как другие работают. Он притопывал ногой, как в танце. Я должен помнить, что этот человек столкнул меня с дороги, сказал себе Тони Гастингс и помнил. Мужчина все приговаривал «блядь», как под музыку. Притопывал ногой и приговаривал «блядь», глядя то на жену и дочь Тони, стоявших рядом у задней двери машины, словно говорил это им, то на Тони — глядел, приговаривая, на Тони, словно — ему. Напевал так, чтобы было слышно, не громче: блядь, блядь, блядь.

— Чего смотришь? — спросил мужчина.

— Чего вы там добивались, на дороге? — спросил Тони.

Появился грузовик, проехал, шумя. Если мужчина и ответил, Тони его не услышал. Легковушки и грузовики проезжали раз в три-четыре минуты, может, чуть реже. Пока мимо едут машины, с нами ничего не случится, подумал Тони, не представляя, чего именно с ними не случится.

— Ишь ты, — сказал мужчина.

— Что?