Император для легиона: читать начало книги онлайн

– Ты владеешь искусством врачевания ваших магов? – требовательно спросил он, наклоняясь вперед и словно нависая над маленьким жрецом.

– Да, немного, но…

Горгидас не стал слушать возражений. Они с Нейпосом часто беседовали о вопросах души и веры, но сейчас у грека не было времени для разговоров. Он схватил жреца за плечо и потащил к носилкам с тяжелоранеными, сказав на ходу:

– Одни боги знают, сколько я молился, чтобы они послали мне такого знающего целителя, как ты. Я видел, как люди умирали, и был бессилен что-либо сделать, моих познаний недостаточно, чтобы помочь им. Но вы, видессиане, вы знаете столько, что…

Он остановился и развел руками – рациональный, логичный человек, вынужденный признавать существование чуда, которое было выше его понимания. Любопытные римляне (и Марк в том числе) окружили странную парочку. Марк уже видел, как врачеватель-жрец спас жизнь Сексту Муницию и еще одному легионеру сразу же после прибытия римлян в Видессос. Однако чудеса не портятся от повторения, подумал он..

Нейпос слабо упирался, пытаясь объяснить, что знания его не столь велики, как кажется Горгидасу, в то время как грек, не слушая возражений, мягко, но настойчиво подталкивал жреца вперед. Оказавшись возле раненых, Нейпос замолчал.

В походе уход за ранеными не мог быть хорошим, и многих ожидала в ближайшие дни мучительная смерть. Инфекции и высокая температура. в сочетании с грязной водой и палящим солнцем приближали неизбежный конец. Гнилостный запах от воспаленных ран вызывал тошноту, ароматические мази, накладываемые Горгидасом, приносили временное облегчение, но чудодейственными свойствами не обладали. Солдаты, бледные от жара, дрожали даже в палящий полдень, забываясь в бреду.

Перед лицом такого страдания с Нейпосом случилось то, на что и рассчитывал Горгидас. Маленький жрец словно сбросил с себя усталость. Когда он подошел к раненым, он уже казался выше своего роста.

– Покажи мне самых тяжелых, – обратился он к Горгидасу, и в голосе его внезапно прозвучали властные нотки. Если Горгидас и заметил эту перемену, то не подал вида. Он был согласен на роль мальчика на побегушках, если это было необходимо, чтобы спасти его пациентов.

– Самых тяжелых? Это здесь, – сказал он, проведя по подбородку худой ладонью.

Публий Флакк метался в бреду и дрожал в ознобе, его грудь судорожно вздымалась и опускалась, черная, борода резко выделялась на бледно-восковой коже. Сабля казда оставила страшную рану в левом бедре Флакка, и, хотя Горгидас каким-то образом умудрился остановить кровь, рана почти сразу же воспалилась. Несчастный легионер умирал от горячки. Зеленовато-желтый гной сочился из-под повязок, над раненым, отвратительно Жужжа, вились привлеченные запахом гниения большие изумрудные мухи. Они ползали по влажному телу и по лицу легионера, садились на закрытые глаза и потрескавшиеся от жара почерневшие губы.

Осмотрев Публия Флакка, жрец помрачнел и сказал Горгидасу:

– Я сделаю все, что могу. Сними повязку, мне нужно касаться его.

Горгидас размотал повязку, которую сам же вчера наложил. Закаленные в битвах солдаты закашлялись, когда врач обнажил страшную рану. Вонь стала невыносимой, и римляне, будучи не в силах ее терпеть, отступили, но ни врач, ни жрец даже глазом не моргнули.

– Теперь я понимаю Филоктета, – пробормотал Горгидас.

Нейпос вопросительно поднял брови – врач произнес эти слова по-гречески, но фраза вырвалась у него машинально, и он не стал ее объяснять.

Марк понял Горгидаса и оценил правду пьесы Софокла. Независимо от того, насколько высок был человек, достаточно запаха разложения, сочащегося от его ран, чтобы отогнать от него товарищей. Мысль эта мелькнула и исчезла, когда Нейпос склонился над Публием Флакком и коснулся его рани руками. Глаза жреца были закрыты. Он сжал воспалившуюся ногу а такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Если бы Флакк не был без сознания, он бы громко застонал. Но раненый не приходил в себя, и жрецу было легче делать свое дело. На краях раны выступил гной и потек по пальцам Нейпоса. Жрец не обратил на это внимания, он был полностью сосредоточен на ранении.

Год назад, в Имбросе, Горгидас высказывал предположение об энергии, которая переходила с рук жреца в тело больного. Слова, которые произносил тогда имбросский целитель Апсимар, были непонятны Скаурусу; не понимал он их и сейчас, однако волосы на затылке трибуна встали дыбом. Он чувствовал, как дивная сила проходила через руки Нейпоса, но понять ее природу не мог.

Стараясь сосредоточиться как можно более полно, жрец прошептал бесчисленное количество молитв. Видессианский язык, на котором он говорил, был настолько архаичным, что Скаурус узнал всего несколько слов. Даже имя бога звучало на этом языке иначе. Доброе божество Видессоса звалось Фосом, но сейчас его имя прозвучало как «Фаос».

Сначала Марк подумал, что ему только показалось, исцеление, даже чудесное, не может произойти так скоро, но вскоре сомнения рассеялись: отвратительный гной исчезал из грязной раны, а ее красные воспаленные края бледнели, опухоль быстро уменьшалась.

– Нет, это невероятно, – пробормотал пораженный трибун.

Легионеры шептали имена богов, известных им куда дольше, чем Фос. Нейпос не обращал на них внимания. Сейчас все вокруг него могло рухнуть в громовых раскатах, а он так и остался бы стоять, склонившись над недвижным телом Публия Флакка.

Раненый легионер застонал и вдруг впервые за все эти дни широко раскрыл глаза. Они глубоко запали, и выглядел он страшно, но очнулся от забытья и понимал происходящее. Горгидас помог солдату подняться и дал ему флягу. Римлянин с жадностью отпил несколько глотков и хрипло прошептал:

– Спасибо.

Это слово было единственным, что смогло нарушить внимание Нейпоса. Жрец ослабил давление на рану Флакка – так же, как и раненый легионер, он только в эту минуту начал осознавать, что происходит вокруг. Нейпос потрогал пульс раненого и тихо сказал:

– Благодарение Фосу за то, что он использовал меня как свое орудие, чтобы спасти этого человека.

Вместе с другими римлянами Марк в восхищении смотрел на чудо, сотворенное Нейпосом. Гниющая рана, которая чуть не убила Флакка, внезапно стала чистой и стремительно заживала, лихорадка и бред исчезли. Легионер начал было что-то говорить окружившим его товарищам и даже попытался встать. Только пропитанные гноем повязки и рой мух над ними напоминали о том, что еще совсем недавно человек этот был при смерти.

Сияя, Горгидас подошел к Нейпосу и с чувством произнес:

– Ты должен обучить меня своему искусству. Забери все, что у меня есть, но научи.

Жрец неуверенно выпрямился на подкашивающихся ногах. Его снова охватила усталость, и все же он заставил себя улыбнуться: