— Как ты могла предугадать, что я соглашусь рискнуть жизнью ради женщины, которую никогда не видел?
— Потому что все представители мужской половины человечества готовы отдать что угодно за это. — И тут же ее груди удлинились и погладили меня по щекам.
С одной стороны, мне хотелось их поцеловать, с другой — бежать в дальний конец корабля, и не побежал я только потому, что боялся: а вдруг груди достанут меня и там? Поэтому остался стоять, дрожа как осиновый лист.
— Бедненький. — В ее голосе слышалось сочувствие. — Я тебя напугала?
— Еще нет, но к этому все идет. Как ты в действительности выглядишь?
— А какое это имеет значение? — спросила она. — Для тебя я всегда буду выглядеть вот так.
— Господи, я надеюсь, что нет! — вырвалось у меня.
Она улыбнулась и чуть покраснела.
— Я забыла. — И тут же ее груди стали уменьшаться в размерах, пока не превратились в два внушительных полушария.
— Итак, Ураган Смит, составишь ты мне компанию на космических дорогах? Будешь грабить богатых и наслаждаться моими ласками?
— Думаю, что нет.
— Почему нет? — спросила она. — Хоть, одна человеческая женщина ублажала тебя лучше, чем я?
— Нет, — признал я. — Но и расстраивали они меня куда меньше.
— Но ты будешь видеть во мне женщину! — не отступалась она.
— Всякий раз, прикасаясь к тебе, а такое будет случаться очень и очень часто, я буду обязательно задаваться вопросом к чему, собственно, я прикасаюсь.
— Если это приятно, а я уверена, что прикасаться ко мне приятно… чего об этом тревожиться?
— Человек всегда найдет, о чем тревожиться, — объяснил я. — Если я свяжусь с тобой, тревог мне хватит на пару жизней, а может, останется и на часть третьей.
— Жаль, что у тебя такой настрой. — Она покачала головой. — Мы бы отлично сработались.
— У тебя по щеке катится настоящая слеза, или ты опять устраиваешь шоу?
— Прошлой ночью было шоу, — печально ответила она. — Слеза настоящая.
Вот такой я всегда буду помнить ее: самая прекрасная женщина на свете, которую мне доводилось видеть (за исключением тебя, дорогая), и настоящая слеза, катящаяся по ее щеке.
Из этой встречи я извлек полезный урок, понял, что внешность — не главное. Если б не Зенобия, я бы и сейчас оставался холостяком, мотающимся по галактике в поисках любви. А так я женат и счастлив.
* * *
Внезапно слеза появилась на щеке Лангтри Лили, она наклонилась и нежно поцеловала Урагана Смита в губы.
— Как это трогательно, — умилился Катастрофа Бейкер.
— Безусловно, — согласился с ним преподобный Билли Карма. — Даже забываешь, что она — безбожное насекомое, которое откладывает яйца и, возможно, пожирает своих детенышей.
Ему повезло: произнеся эти слова, он наклонился, чтобы высморкаться, и ядовитая слюна, которую выплюнула Лангтри Лили, не угодила ему в голову.
— Я знавал одну женщину-насекомое. — О’Грейди повернулся к Лангтри Лили. — Не твоего вида, мэм. Ярко-серебристую, с многочисленными длинными лапками и огромными красными мультифасеточными глазами. Как-то вечером она появилась в казино на Мутаре II и начала выигрывать все подряд. Мне потребовалось несколько часов, чтобы понять, как ей это удается.
— Ее глаза, не так ли? — предположил Маленький Майк.
— Поначалу я тоже так подумал, — ответил О’Грейди. — Но глаза оказались ни при чем. В отличие от этих чертовых антенн. Она получала сигналы от другого насекомого, которое стояло в двадцати футах за нашими спинами.