— Мы — маленькая, но избранная группа суперменов.
— И сколько вас здесь?
— Полностью подсчет еще не закончен, но пока я один.
— Ты — мутант?
— Я предпочитаю называть себя уникумом.
— А что ты здесь делаешь? — спросил Стихоплет. — Вроде бы ты здравомыслящий человек. Чего участвовать в войне, если есть целая галактика, где можно укрыться от нее?
— Знаешь, — признался Макс, — тридцать минут тому назад я задавал себе тот же вопрос.
— И каков твой ответ?
Макс пожал плечами.
— Мне нравится воевать.
— Ясно, — кивнул Стихоплет. — Этот ответ я могу принять.
— Правда? — удивился Макс. — Я думал, ты его не одобришь.
— Я бы не одобрил, скажи ты, что веришь в благородство войны или жаждешь славы военных побед. Но ты происходишь от хищных обезьян. У тебя на роду написано — убивать, вот ты и реагируешь на раздражитель точно так же, как бесчисленные поколения твоих предков.
— Ты так думаешь?
Стихоплет кивнул:
— Ты такой, какой есть, и с этим ничего не поделаешь.
— А ты тоже происходишь от хищников?
— Разумеется. Как и практически все разумные существа. — Стихоплет улыбнулся. — Вот это нас всех и оправдывает.
— А как вышло, что ты не любишь воевать? — спросил Макс.
— Я — поэт в четвертом поколении, — с достоинством ответил Стихоплет. — Мы создали новую генетическую ветвь на эволюционном древе моей цивилизации.
— То есть по тебе лучше сочинять стихи, чем насиловать? — предположил Макс.
— Я ничего такого не говорил, — поправил его Стихоплет. — По мне лучше сочинять стихи, чем убивать. Изнасилование — это совсем другое дело.
— Знаешь, если б не эта гребаная война, думаю, мы стали бы близкими друзьями.
— Я тоже с радостью подружился бы с тобой.
— Тогда пошли на мой корабль и разопьем еще пару бутылочек.
— Я как раз хотел спросить, есть ли у тебя что-нибудь выпить, помимо содержимого этой фляжки. — Стихоплет пристроился рядом.
— Между прочим, если ты согласен обсудить этот вопрос, как началась война?
Стихоплет пожал плечами.
— Понятия не имею.
— Но ты был здесь, участвовал в ней.