Охота на левиафана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Настала рождественская ночь. Какой она была для пяти несчастных, которые считали себя покинутыми Богом и людьми! Разбитые усталостью, умирая от голода и жажды, с душой, полной смертельной тоски, мы уже не вспоминали и не грезили о радостях Рождества и о пиршестве, в котором могли бы принять участие. Мы были слишком заняты настоящим, мрачным и зловещим, и будущим, еще более зловещим и еще более мрачным.

Солнце зашло. Несмотря на мучительный голод, никто не решился оторвать кусок сырого мяса от горы, которая была под нами, и положить его в рот.

5. СПАСЕНИЕ. – ПОЛЯРНЫЙ БАССЕЙН. – ПАРИ ПО ПОВОДУ КИТА

Мы спали. Во всяком случае, я спал глубоким сном. Природа брала свое. Физическая усталость дала нам несколько часов душевного отдыха и полного забвения. Когда я проснулся, мои товарищи уже были на ногах. Коффен взобрался на самую возвышенную точку. Он пристально всматривался в океан.

– Ничего, – сказал он наконец. – Я не вижу ни корабля, ни лодок.

Когда он сошел вниз, его лицо выражало отчаяние. Мы по очереди стали наблюдать за морем. Мы делали это не потому, что питали надежды, а просто потому, что бездействие томило нас и каждый собственными глазами хотел убедиться, что от надежд пора отказаться.

Мы умирали от голода и все-таки не могли решиться попробовать сырого кашалота. Вся душа возмущалась против этого. Если бы мы еще могли развести огонь и сварить его...

Нас начинала жестоко мучить жажда. Уже накануне мы томились ею, а теперь она стала невыносимой. Наше положение усугублялось тем, что утром, в день Рождества, мы выпили двойную порцию рому, а ром, как известно, имеет свойство возбуждать, а не утолять жажду.

Вчера ливень принес некоторую свежесть, ночью ветерок обвевал наши разгоряченные головы, поэтому мы смогли немного поспать. Но в первый день Рождества солнце поднялось над ровным и спокойным морем, на котором едва можно было заметить лишь медленное и слабое колыхание. За час до полудня солнце уже жгло как огонь. Лучи отражались в воде, и море походило на расплавленное стекло.

Эта мертвая тишь и зной мучили наши тела и тревожили душу. Даже если бы на корабле знали, где мы находимся, судно не смогло бы в такой штиль сдвинуться с места.

Некоторые мои товарищи, дошедшие до отчаяния, попробовали подносить куски мяса кашалота к губам. Но это ничуть не помогло им. Мясо кашалота, имеющее в себе массу соли, только усиливало жажду.

– О милосердный Боже, когда же кончатся наши страдания!

Сколько раз раздавались эти вопли отчаяния! Иногда к ним примешивались проклятья морю, солнцу и даже чайкам, чьи белые крылья мы принимали за далекие паруса. Время от времени слышался крик:

– Парус!

Но тот, кто испускал этот вопль, тут же сознавал свою ошибку и посылал проклятья какой-нибудь невинной морской птице, невольно обманувшей его.

Когда этот крик надежды раздался в очередной раз, мы едва обратили на него внимание, до такой степени тяжело было разочаровываться. Но на этот раз магические слова произнес Лидж Коффен. И все-таки мы не сразу поверили своему счастью. Подняв головы, мы заметили, что начинается легкий ветерок. Это обстоятельство победило нашу недоверчивость. Мы все вскарабкались к флагу. Поднявшись на цыпочки, мы смотрели по направлению, указанному Коффеном.

Действительно, там можно было видеть белое пятно, и это пятно ни в коем случае нельзя было принять за крыло чайки. Это был парус, парус, надуваемый ветром. Скоро судно подошло ближе, и мы узнали «Летучее облако».

Тогда из наших уст, вернее, из наших сердец, вырвались горячие восклицания признательности Господу, чья воля спасла нас от смерти. Мы не думали больше о долгих муках, которые перенесли, все было забыто. По установке парусов и направлению хода судна мы убедились, что нас заметили, а если не нас, то, по крайней мере, красный флаг, развевающийся на кашалоте. Было совершенно невероятно, чтобы его не заметили в подзорную трубу.

Скоро мы различили нос корабля, то опускающийся, то поднимающийся, его фок, надуваемый ветром. «Летучее облако» шло прямо на нас.

В одном кабельтове от нас судно остановилось и спустило три самые большие лодки. За нами достаточно было послать всего одну. Но капитан Дринкуотер никогда не забывал дела. Я уверен, даже чрезвычайно обрадованный тем, что нашел своих людей, он не забыл и о том, что мы сидели, по меньшей мере, на сотне тонн великолепного жира.

Что касается нас, то в наших головах было нечто иное, чем кашалот с его тоннами жира. Мы бросились в первую же причалившую лодку.

Не без труда забрались мы на борт «Летучего облака» и, когда наконец очутились на его палубе, едва стояли на ногах.

– Где Билл? – спросил капитан, окинув нас быстрым взором и увидев, что одного из шестерых пропавших меж нами нет.

– Утонул, – ответил старший офицер.

Отвечая, он пристально глянул на меня, и я опять прочел в его взоре: храните тайну!

Я хранил ее, пока он был жив. Мог ли я поступить иначе, когда сам был обязан ему жизнью?

Кашалот-самка был потерян для нас так же безвозвратно, как разбитая в щепы лодка. Но так как старый самец действительно дал нам сто тонн отличного жира, наши трюмы были полны.

В этом сезоне нам больше нечего было делать в Тихом океане, и мы направились в Нью-Бедфорд, куда и прибыли благополучно.

Вместо года мое плавание продолжалось более двух лет, как это обыкновенно случается. Можно было ожидать, что я навсегда излечился от страсти если не к морю, то к охоте на китов. Но я не знал ничего лучше. Воспоминание о моем приключении – или злоключении, как вам угодно, -возбуждало во мне приятное волнение и подстрекало начать все сначала. Без сомнения, я видел смерть совсем близко, но я чувствовал сильное влечение к таким драматическим событиям. Одним словом, я решил снова наняться на «Летучее облако».

У меня уже были опыт и знания настоящего китолова, и на этот раз я мог предлагать свои услуги не как робкий новичок. Я даже мог выбирать между судами, отходящими в Атлантический океан, Тихий или Индийский. Но я остался верен своему знамени, или, вернее, своим товарищам. Кроме того, я искренне привязался к капитану Дринкуотеру: это был прекрасный человек, несмотря на некоторые неприятные привычки. Если оставить в стороне его пристрастие к спиртному, он был уважаемый член общества, хороший моряк, смелый как лев и чрезвычайно великодушный.