Ребята из дивизии «Таран»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Елисеевском на все деньги купили трюфелей и печенья. Машин на улице не было, и друзья шагали по самой середине, жевали сладости, пряча за шутками волнение. Потом Леня и Женя затянули всем знакомую песню из радиоспектакля «Три мушкетера»:

Самым трудным было прощание с родными. Сборы, напутствия, пожелания... И, конечно, слезы, слезы. Куда от них денешься?

После этих сцен путь на «Трубу» показался совсем коротким! Борька, нагнавший их, рассказал, что творилось у него дома при расставании – ну, чисто по Шолом-Алейхему! Отец и мать все отлично понимали: страна в опасности, ее необходимо защищать и их сын естественно, самый красивый, вместилище абсолютно всех талантов, конечно, должен идти на фронт. Но, как только тот направлялся к двери, они с криками вцеплялись в него. Еле вырвался!

Потом был ночлег на Трубной, в Доме крестьянина... Темнота, продырявленная огоньками папирос... Тишина, раздвигаемая взволнованным шепотом...

А теперь близится первый походный ночлег!

Девушки поднялись и стали прощаться.

– Спасибо за флотский чай, за беседу... Может, мы когда-нибудь соберемся вот так же и станем вспоминать про наши бои и походы? – мечтательно сказала Наташа. – Ну, те, что нам предстоят... Все тогда будет важно! Каждый пустяк!

Леня смотрел на нее, слушал и думал: «Где я мог видеть эту девушку? Вроде бы мы первый раз встретились! Но что-то есть в ней неуловимо знакомое: не то в лице, не то в голосе...»

Так и не вспомнив, Леня покопался в своем вещмешке и вытащил толстую тетрадь в красной обложке.

– Вот, отдаю на общее благо. Думал свой кондуит вести, но вместе интереснее. Станем коллективным Пименом-летописцем, а? Чтобы ни одна мелочь не забылась.

Идея понравилась. Но осуществлять ее взялись лишь в Тушино, куда части прибыли на обучение. И то не сразу. Там пулеметчики получили наконец «максимы» и приступили к стрельбам.

А в свободное время приспосабливали к житью доставшееся им помещение клуба. Строить нары принялись Сережа и Леня, руководить вызвался Борис. Они и так и эдак комбинировали, перекладывая на полу сцены длинные и короткие доски, толстые бруски, а язвительный Женька от души потешался над ними.

– Борь, что у тебя было по сопромату? Если не с первого захода сдал, лучше отступись! Не то погубишь наши молодые жизни еще до фронта...

– Эй вы, архитекторы! Чертеж сделали? Как же вы без кульмана? Рисуйте тогда у Борьки на спине: она у него – что столешница!

– Серега, смотри, пальцы расплющишь! Кто же так молоток держит, горюшко мое?

– Ленька, Ленька, что ты нагородил? Это же не нары для советских бойцов, а какая-то ночлежка! Думаешь, если на сцене доски сколачиваешь, так надо декорации к «На дне» сооружать?

Под эти бесконечные вопли, которые явно пришлись по вкусу всей роте, нары в конце концов были построены. Для испытания прочности на них взгромоздился взвод, а вниз, под нары, были посажены двое – Борис, «автор проекта», и тот, кто больше всех мешал, – Женька.

Он, правда, сопротивлялся, кричал, что только его «действенная критика» помогла завершить все вовремя, что гонение на нее – последнее дело... Но ничего не помогло.

К счастью, нары выдержали испытание, и Борис с Женькой обменялись торжественным рукопожатием.

Тут же, в Тушино, было избрано комсомольское бюро батальона, куда вошли Наташа, Леня, Женя. Двадцатого ноября полк принял присягу.

Со своего места в строю Наташа хорошо видела четкие шеренги пулеметной роты. Ее зоркий, снайперский взгляд сразу же выхватил на правом фланге четыре знакомых фигуры, прошелся по лицам... На секунду Наташа зажмурилась, припомнив парней сидящими вокруг титана. Задумчивый прищур Лениных голубых глаз, его растрепавшуюся золотистую шевелюру... Большеголового, стриженного «ежиком» Женьку – крупные черты лица, маленькие озорные глазки, в которых бесенятами метались, блики огня из открытой проржавевшей дверцы... Широкоплечего, смуглолицего Бориса с дегтярно-черными завитками кудрей... Рыжеволосого, румянощекого Сережу... Таких разных и по облику, и по натурам ребят!

Открыв тут же глаза, Наташа поразилась тому, какими они теперь стали похожими. Точно родные братья! И роднила их, конечно, не только одинаковая форма, но и строго сведенные брови, и печать взволнованности, рожденной простыми и суровыми словами присяги.

Спустя несколько дней по требованию Лени все принялись наконец за тетрадь в красной обложке. Женька, конечно, не преминул пройтись насчет особой торжественности момента. Но эту реплику дружно проигнорировали.

Право открыть дневник было предоставлено автору идеи.

– Я сделаю эту запись общей, ведь тетрадь-то общая! – улыбнулся Леня.

И на первой странице появились аккуратные строки:

– Ух, как напыщенно! – сморщился Женька, читавший из-за Лениного плеча. – Может, ты и впрямь себя Пименом вообразил?

– Так ведь это вроде вступления, чтоб понятно было, – смутился Леня. Потом разозлился: – А ты за свое бесконечное зубоскальство будешь вторым летописцем. Подай пример – напиши что-нибудь алмазной прозой.

Тот долго отнекивался, пытаясь перевалить все на Сережу и бубня, что неспособен изменить стихам. Но Леня был неумолим, и через несколько дней Женя все-таки склонился над тетрадью в красной обложке. Вот о чем поведали его каракули:

Учебное стрельбище батальона находилось между каналом имени Москвы и Тушинским аэродромом. Естественным заграждением служила насыпь проходившей там железной дороги. Вдоль насыпи и устанавливались мишени.