— Нет, подбираю комментарии. Вот ваше «соименно» у меня не значится. Разрешите воспользоваться? — Он черкнул что-то в блокноте.
Кеннет присел рядом, заглянул в блокнот и спросил:
— Вам не кажется, что надо бы ввести меня в курс дела, объяснить сопутствующие обстоятельства?
— А что, «сопутствующий» тоже годится, — оживился его собеседник. — Сопутствующий…
И вот, сопутствующий смысл проходит
Сквозь рукописи о прекрасной розе, -
Так… Роза — Персия — Хафиз — Исфаган… Нет, «роза» — это, пожалуй, слишком просто… А вот так:
И вот, сопутствующий смысл струится
Сквозь рукопись о мире, что нам мнится.
— Ну уж нет, — запротестовал Морнингтон. — «Мнится» — помилуйте! Лучше что-нибудь посовременнее.
Бессилие сопутствующих смыслов
Отяжеляет наши манускрипты!
Лучше современность, чем пошлость.
— Согласен, — сказал незнакомец, — но надо стремиться к своему предназначенью, каким бы пошлым и мелким оно ни казалось. «Могу ли я считать весь мир подвластным хотенью самой малой части мира?»
Он собирался продолжать, но Кеннет неожиданно возопил, барабаня пятками по земле:
— Вот оно! Вот!
«О ужас тьмы! О пламени Король!» Я уж и надеяться перестал, что хоть одна живая душа в мире помнит Джорджа Чэпмена12!
Незнакомец схватил Кеннета за руку.
— А помните?.. — спросил он и, помавая свободной рукой, начал декламировать. Морнингтон присоединился к нему на первых же словах:
Поют копыта твоего коня
И высекают свет в земной ночи,
Глагола жар по миру рассыпая…
Следующие десять минут беседы превратились в сплошной дуэт. Наконец, Кеннет со вздохом произнес:
Я долго жил, но видел лишь одно…
Нет, пока я не умер, скажите — что вы там писали?
Его собеседник взял блокнот и прочитал:
Так сердцу одному даны два счастья:.
Сладчайший отдых и тягчайший труд!
В глубинах совершенного покоя
Освобожденья от своих страстей
[12] Дж.Чэпмен (1559-1634) — англ, поэт, драматург, переводчик.