Самый любимый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Она не сказала тебе, что она замужем? — спросила Лара, нахмурившись.

Мистер Шофилд вздохнул.

— Я и сам мог бы понять это по всем имевшимся признакам — обручальное кольцо на пальце, стоявшие на низком столике в гостиной фотографии; на одной из них был тот самый мальчик, что так внезапно появился, а на другой — жених и невеста в день свадьбы.

— У Джордана есть такая фотография, — напомнила ему Лара.

Мистер Шофилд пристально взглянул на нее.

— Он тебе ее показывал?

— Да.

— Лара…

— Папа, пожалуйста, рассказывай дальше, — сказала она с неуверенной улыбкой. — Мы еще успеем поговорить обо мне. Сейчас я хочу узнать правду, — добавила она настойчиво, поскольку все еще чувствовала его колебания. Он кивнул в знак согласия.

— Хорошо, но я надеюсь, что ты так же будешь откровенна со мной.

— Не беспокойся, — ответила Лара негромко. — Мне тоже нечего от тебя скрывать.

Мистер Шофилд снова испытующе взглянул на дочь, а затем пожал плечами, словно в знак согласия.

— Появление сына Марион буквально сразило меня, и я поторопился попрощаться с ней, — произнес он мрачно. — Когда я вернулся к Марджори, она в свойственной ей манере стала допытываться, что я думаю о Марион. Я, конечно, не сказал всей правды, но иногда Марджори бывает удивительно проницательной, — сказал мистер Шофилд с иронией, поскольку давно уже привык рассчитывать не на тонкое понимание со стороны сестры, а на ее диктаторские манеры. — И вот Марджори рассказала мне кое-что о Марион — о том, как она забеременела, будучи незамужней, как родители настояли на том, чтобы она вышла замуж за Джека Саундерса. Дело в том, что отношение к незамужним женщинам с детьми было в те времена гораздо менее либеральным, чем сегодня, — добавил он сухо. — Таким образом, в девятнадцать лет она вышла замуж за Саундерса, а в двадцать уже стала матерью. И с этого момента ее жизнь превратилась в ад — муж постоянно попрекал ее замужеством, его частенько не было дома по вечерам, а иногда и по ночам. Все, что рассказывала Марджори, я слушал молча, притворяясь, что мне это вовсе не интересно, — вспоминал он хмуро. — В общем, если я и нашел свою избранницу, то все равно слишком поздно — она уже была женой другого человека. Однако перед следующим заседанием этого же комитета Марджори позвонила мне, и, несмотря на данное самому себе обещание, я заехал к ней, чтобы снова отвезти Марион домой.

— Я и не предполагала, что тетя Марджори — такая романтическая натура, — усмехнулась Лара, опускаясь в кресло.

Мистер Шофилд улыбнулся.

— Да дело тут вовсе не в романтической натуре, просто ей нравится распоряжаться людьми, И вот она, с присущей ей мудростью, решила, что Марион не повезло в жизни и что она заслуживает большего. И, Бог свидетель, я хотел дать ей это большее, — добавил он дрогнувшим голосом. — Особенно после того, как я увидел ее мужа.

— Так ты… встречался… с ним? — Лара была поражена.

— Да, — ответил мистер Шофилд со вздохом. — В этот второй раз, когда я подвозил Марион, он оказался дома. Он был пьян, вовсю ругался и обращался с Марион так, словно она не жена, а служанка. Мне пришлось уйти, чтобы не ударить его. На следующей неделе Марджори не пришлось звонить мне — я сам горел желанием отвезти Марион домой. И так продолжалось на протяжении следующих шести месяцев. Много лет спустя Марион призналась мне, что у нее с самого начала было ко мне такое же чувство, что каждую неделю она обещала себе отказаться от моих услуг, но каждый раз уступала. И, тем не менее, она была замужней женщиной, дала клятву супружеской верности другому человеку, и мы должны были считаться с этим. Но однажды ночью муж Марион пришел домой с очередной попойки и принялся вымещать на ней свое дурное настроение, обвиняя ее в том, что она обманом выскочила за него замуж и родила ему ребенка, которого он не хотел. — Глаза мистера Шофилда сердито вспыхнули, а взгляд стал суровым. — На следующий день Марион не было на заседании, и, когда я приехал к ней домой, я понял, почему… — Его голос прервался, дыхание участилось, а руки сами сжались в кулаки. — Надеюсь, мне никогда больше не доведется увидеть женщину в таком состоянии, — заметил он с горечью. — Я стал умолять Марион уйти от него, сказал, что я люблю ее и буду заботиться о ней и сыне.

— Я ничего этого не знала, — сказала Лара изумленно. — Марион всегда казалась мне такой спокойной и безмятежной.

— Она не хотела, чтобы ты знала, — пояснил он мягко. — Ведь она любила тебя, и ей не хотелось, чтобы ты знала, какой ужасной была ее жизнь до того, как она пришла в нашу семью.

— И в этот день она ушла от мужа?

— Нет. — Мистер Шофилд сжал губы. — Ее муж сказал, что сожалеет о случившемся и что это больше не повторится. Марион была не из тех, кто легко нарушает данную клятву, и, несмотря на свои чувства ко мне, в которых она призналась как-то в тяжелый момент, она не хотела бросать мужа, понимая, что сыну нужен отец. Затем все повторилось, и на этот раз Марион — вся в синяках — прибежала ко мне, как только Джек ушел на работу. Я снова стал убеждать ее уйти от мужа, сказал, что это будет происходить снова и снова. Наконец она согласилась со мной, и мы вместе отправились в школу, чтобы забрать Джордана и рассказать ему всю правду. Но его там уже не было, — заметил он с грустью в голосе. — Как сказал директор, в это утро в школу заходил отец Джордана и, сославшись на кризис в семье, увел с собой мальчика. — Мистер Шофилд посмотрел на дочь, и Лара увидела в его глазах боль. — Марион никогда больше не видела Джордана, отправив его в тот день, как обычно, утром в школу.

У Лары встал комок в горле.

— Никогда?!

Мистер Шофилд покачал головой.

— Мы обращались в полицию, я нанял частных детективов для розыска. Им удалось выяснить, что отец и сын в тот же день покинули страну и направились в Южную Америку. Когда полиция прекратила поиски, их продолжали искать нанятые мной детективы. В течение двух лет…

— Двух лет?

— Да, — вздохнул он. — После этого их след потерялся, и нам пришлось признать поражение. Все ниточки вели нас в тупик, или мы узнавали, что они только что куда-то уехали.

— Джордан говорил мне, что в детстве ему много приходилось ездить по свету.

— Не то слово, — отметил он хмуро. — Они никогда не задерживались в одном месте больше, чем на несколько недель.