Дыры между ноздрями: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лейтенант Абигейл Мак стояла по левое плечо от Самболь и захотела курить. В это время как раз затихли выстрелы. Из рации командира Пауэрса слышались призывы принцессы расколошматить парковку из крупнокалиберного орудия в турели броневика. Из броневика в радиоэфир мрачно ответили что их орудие заклинило — смазочное масло превратилось в эмульсию от сырости.

На Титане всегда было сыро. Всегда стояла вечная изморось. Местные так и называли свою планету: «Дуггрегн». Самболь начинала досаждать сырость: повязка над её лёвым глазом отсырела и натирала кожу.

Абигейл потянулась за пачкой в один из нагрудных карманов. Двинув рукой, она ощутила на себе давление затянутых ремней разгрузочного жилета. Во рту она всё ещё чувствовала вкус кислого табака сигареты L&M, выкуренной на полицейском корабле «Карабинер», и зелёного чая, выпитого наспех перед десантированием. Закурив, она протерла пластмассовые противоосколочные очки тыльной стороной ладони, от налипших на неё мельчайших капель мороси.

Дым в лёгких приблизил её к безопасности, к её раннему утру, когда Абигейл лежала на полу в комнате под раскрытым настежь окном, отдавая всю себя боли в мышцах после отжиманий и повторений на пресс. Сквозняк и катящиеся вниз капли пота облизывали её кожу, вызывая озноб, приносивший ей странное, судорожное удовольствие. Озноб она часто предпочитала сексу со своим парнем по имени Соммерс, который работал техником в двигательном отсеке «Карабинера» и просил плевать ему в рот в постели. Абигейл не понимала, зачем ему было так необходимо глотать её слюну, но глотал он её охотно и жадно. Впрочем, и она бы не смогла ему рассказать, зачем ей так нужно лежать под раскрытым окном, подвергая себя опасности простудиться — ведь была она с ним только из‑за страха остаться одной.

Абигейл сплюнула после первой затяжки и попала на стальной носок своего ботинка. Стальной — чтобы хорошенько пнуть под зад одуревшее гражданское общество и привести его в чувство. Показать кто хозяин в Солнечной системе.

Полицейский корабль «Карабинер» мог быстро достичь бушующую недовольством планету и запустить спецотряд на подавление общественного беспокойства. Бойцы садились внутрь специальных капсул, которыми выстреливали из электромагнитных пушек корабля. От «Серых Лосей», отряда быстрого реагирования межпланетной полиции, ожидали одно: взять Титан под контроль.

Струйка дождевой воды с эстакады затушила сигарету Абигейл. Она достала ещё одну и начала её поджигать, отойдя в сторону от струи. Ей вдруг пришло в голову, что и Тим тоже живёт с ней скорее из‑за боязни одиночества, а не из чувства искренней любви. Пока эта мысль распускалась в её голове, ей в спину прилетела пуля, пробив печень. Абигейл упала на асфальт. Самболь, стоявшая рядом, подтянула её к себе за лямки жилета. Она давила на рану стерильными салфетками. Абигейл выла и визжала от боли, пока в один момент не замолчала и не перестала думать вообще о чём бы то ни было. Самболь посмотрела на свои руки, вымазанные густой и тёмной кровью из печени. Ей показалось, что она испачкалась в соевом соусе. Только что рядом с ней был человек, а теперь это уже мясная туша из морозильника, которая тает и подтекает при комнатной температуре.

— Соберись, Нгуен! — скомандовал Пауэрс. — Вторая группа не отвечает, похоже их перебили. Придётся идти нам, атаковать в лоб.

— Я видела гранатомёты у броневика на башне, майор — сказала Самболь. — Пусть ставят завесу.

Она присела к Абигейл и вытерла руки о её штанину.

— Эй вы там, в броневике! — крикнул Пауэрс в рацию. — Дым поставить сможете?

В радиоэфире ответили утвердительно.

— Ну хоть какой‑то от них прок... — сказала про себя Самболь, закрывая веки Абигейл.

На эстакаде раздались хлопки от выпущенных дымовых гранат. Двигатели автомобилей дали газу.

— Гвардия отступила из верховного суда вместе со всеми судьями — говорили по радио из штаба. — Они заминировали здание при отходе. Её величество должна проследовать в резиденцию.

Машины кортежа съехали с эстакады задним ходом, развернулись и направились в город. Здание парковки обволакивал дым.

— Вперёд, Лоси! — бодро крикнул Пауэрс. — Забодаем их до смерти!

В темпе они пробежали через густой дым и преодолели несколько этажей парковки.

Между автомобилями с водородными двигателями они нашли только брошенные пустые подсумки, пустые магазины и гильзы. С решётки заграждения свисали тросы, прицепленные карабинами за прутья. Стрелявшие уже спустились на тросах вниз.

Самболь услышала шипящий звук приближавшейся ракеты. Воздух в один момент разорвался и тряхнул всё до основания.

В Самболь ударился боец и повалил её своим телом на бетонный пол. Она едва сбросила его с себя. Разобрать кто именно это был из сослуживцев она не смогла. Его лицо и кожа были растрёпаны до костей и испещрены мелкими гвоздиками. Самболь подумала что кто‑то очень гнусно поступил, налепив на гранату кучу гвоздей.

Поднявшись на ноги, она увидела подле себя тела остальных. Несколько из них корчились и дёргались. Один умолял чтобы его убили — гвозди торчали из его глаз и щёк.

Кроме Самболь стоял на ногах только Пауэрс и он исполнил желание бедняги, выстрелив ему в голову из пистолета. С двумя другими, ещё живыми бойцами, лежавшими на бетоне, он поступил точно также, не спросив хотят они жить или нет.

Самболь успела заметить, как на улице внизу белокурый мальчик бросил с плеча гранатомёт и побежал сверкая пятками.

— Тяжело, когда тебя судят, оценивают как товар на рынке, особенно когда ты ещё подросток и не знаешь что такое цинизм и расчёт... — говорила Патрисия Шарман с экрана.

В телевизоре крутили запись ток-шоу, сделанную перед её смертью.

Трейси лежала на диване и внимательно следила за Патрисией. Вглядевшись как следует, она увидела что рука Патрисии дрожала, сотрясая пепел с сигареты, зажатой между пальцами.

— Я, я помню как одна женщина, кастинг-директор, которая позже стала продюсером, остановила меня посреди прослушивания и сказала: «Слушай, девочка, ты недостаточна красива чтобы быть актрисой. Найди себе какое‑нибудь другое занятие».

Её глаза заблестели от слёз в свете софитов.

Глаза Трейси тоже налились жидкостью. Ей казалось что она понимает женщину с телеэкрана и страдает от тех же самых чувств. Ведь это вроде бы так понятно и так по-человечески: быть отринутой, быть непринятой. Отбракованной. Из памяти она тут же накидала себе примеров с подтверждением этому, подтверждением того что и она была задета ровно тем же самым. И ей захотелось большего — убедить себя что и в этот самый момент она достойна жалости из‑за того что близкие, окружающие и всё мироздание так с ней обходятся.