Скрепя сердце, она кивнула:
— Да.
— Ради меня, — я указала на себя. — Он сделал это ради меня, чтобы обезопасить от мудака Родерика. Корбин думал, что у него нет другого выхода, кроме как… кроме как убить себя. Всё из-за меня. И я сказала ему… сказала ему, что не люблю его. Что не могу быть с ним…
Сейчас я вдруг очутилась на грани нервного срыва. Вспомнила печаль на лице Корбина. Как он спросил, буду ли я скучать по нему, когда он уйдет. Он дал мне столько подсказок, как я могла не заметить ни одной из них? Он пожертвовал ради меня своим бессмертием, а я его отшила. Отвергла. Сказала, что никогда не смогу его полюбить.
— Вероятно, он знал, что жить ему осталось не больше недели, — рыдала я навзрыд. — Он умирает ради меня, а я относилась к нему как к куску дерьма.
Старушка полезла в карман халата, достала салфетку «Клинекс» и протянула мне.
— Вот, вот, дитя. Так ты говоришь, что он принес эту жертву ради любви? Не ради мести, ненависти или любой другой темной цели?
Я покачала головой:
— Он сделал это ради меня. Я уверена в этом. Боже, я такая идиотка. Думала, что он собрался уехать или переехать, но мне и в голову не пришло, что он умирает. Всё это лежало прямо перед моими глазами, а я ничего не видела.
— Не суди себя слишком строго, — прошептала Гвендолин. — Иногда труднее всего увидеть самые очевидные вещи.
— Не разговаривай со мной. — Я окатила её злобным взглядом. — Я, возможно, и идиотка, но именно ты помогала ему. Помогла ему убить себя, и, чёрт возьми, надеюсь, что всё вернется к тебе больше, чем семь раз.
Её кожа цвета кофе с молоком побледнела.
— Ты проклинаешь меня?
— Если бы я могла, — сорвалась я. — К сожалению, я не ведьма. А просто глупый человек, и вампир, которого я люблю, вот-вот умрет, потому я ничего не могу исправить. — И с надеждой посмотрела на старую леди. — А я могу?
Она покачала головой:
— Единственный способ разорвать связь с пожирателем душ — принести ещё большую жертву.
— Но… — Я распахнула глаза. — Он отдал свою жизнь ради меня. Как я могу превзойти это?
— Ты не сможешь, — решительно ответила Гвендолин. Её бабушка посмотрела на неё, и та пожала плечами. — Извини, бабушка, но я не понимаю, как она сможет это сделать.
Старая леди вздохнула:
— И я не знаю, но ты могла бы проявить немного сострадания, Гвендолин. Из-за тебя случилась эта трагедия. Из-за твоей магии, тебе должно быть стыдно перед этой бедной девочкой.
— Извини, — прошептала младшая ведьма. — Он был уверен, что это единственный способ спасти тебя. Иначе я бы не помогла.
Я покачала головой, посмотрела на старушку:
— Так… что? Я ничего не могу сделать? Неужели нет никакого способа исцелить или спасти его?
— Боюсь, что нет, дитя. Великую жертву жизни нельзя превзойти.
— Отлично. Спасибо за ничего. — Я соскочила со скрипучих качелей и спустилась вниз по деревянным ступенькам, наполовину ослепленная слёзами.
Корбин умрет, вероятно, завтра вечером, и я ничего не могу поделать.
Глава 22
Не успела я усесться в машину, как запиликала рация.
— Офицер Годвин, у нас один-восемь-семь-ви в вашем секторе, вы меня слышите?
Я подумала о том, чтобы не отвечать, код один-восемь-семь-ви значит, что где-то вампир совершил убийство. Здорово, только этого мне не хватало — видеть кровавые останки пиршества вампира. Я взяла рацию.