Повесть о белой медведице: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Боевитый медвежонок обрадовался появлению птиц и зверей и начал гоняться за ними. Он думал, что все живые существа, населяющие этот огромный солнечный мир, созданы для забавы.

Медведица шла неторопливой поступью, покачивая искривленной шеей из стороны в сторону. Когда медвежонок кусал ее задние ноги, она останавливалась. Малыш поднимался на дыбки, отыскивал пахнущий рыбьим жиром сосок и подкреплялся. Изредка он начинал фукать и скулить – уставал. Медведица тотчас ложилась; детеныш вскарабкивался на широкую спину, впивался коготками в мягкую подпушь. Если на пути встречались широкие разводья или полыньи, переплыть которые малышу было не под силу, он цеплялся зубами за короткий материнский хвост и таким образом благополучно переправлялся с Кривошейкой на противоположную сторону.

Ни на песцов, ни на бургомистра, ни на ворона медведица не обращала никакого внимания, но за полетом белых чаек следила зорко и неотступно. Чайки недаром кормятся возле белых медведей. Они зарабатывают пищу неустанным трудом. Белые чайки – разведчицы. Летая над ледяными полями, они криком и направлением полета указывают медведю местонахождение тюленей.

Вот и сейчас одна из чаек, вернувшись из облета, спикировала на Кривошейку, ударила крылом лобастую голову и пронзительно прокричала. Проделала это вторично. Медведица поспешила за птицей. Изредка она поднималась на задние лапы, принюхивалась и оглядывала торосистые поля. Чтобы лучше видеть, Кривошейка подпрыгивала. Мили через три зверь наконец обнаружил тюленя. Это был лахтак – морской заяц. Лахтак похож на «сухопутного» зайца: круглая морда, торчащие уши. Он грелся на солнышке возле лаза, проделанного во льду. Зайчишка весом за триста килограммов и размером немногим меньше коровы. Теплые весенние лучи смаривали его, он засыпал ровно на минуту, затем беспокойно крутил головою, высматривал глубоко посаженными глазами: нет ли какой опасности. Осторожный, всегда начеку. Иначе в Арктике нельзя. Не выживешь.

Медведица ударом лапы заставила медвежонка залечь и не двигаться. И поползла к тюленю, хоронясь за торосами, на открытом месте прикрывая нос правой лапой и сливаясь со снегом. Да, видно, не учла Кривошейка направление ветра, и лахтак почуял хищника. Проворно поднялся на передних ластах, запрыгал, к лазу, бултыхнулся в воду. От досады медведица, поднявшись, так хватила лапой по торосу, что от него отлетел кусок пуда на три.

Но еще не все было потеряно. Не подходя к лазу (лахтак теперь едва ли к нему приблизится), она начала искать продухи – небольшие лунки. Каждые десять минут морской заяц вынужден просовывать морду в лунку, чтобы глотнуть воздуха, иначе он захлебнется. Медведица обнаружила пять таких лунок на одинаковом удалении от лаза, по окружности. Если к одной из лунок по каким-либо причинам нельзя подойти, в запасе есть еще четыре. Осторожен, предусмотрителен и хитер морской заяц.

Кривошейка залегла возле лунки. Подбежавший детеныш сделал то же самое уже без приказания родительницы. Два песца, пять белых чаек, бургомистр и ворон сидели на небольшом расстоянии друг от друга и напряженно следили за исходом охоты.

Долго пролежала медведица, приготовив левую лапу для удара. Но лахтак, видно, заподозрил недоброе, не приближался к продуху. Тогда Кривошейка начала негромко прихлопывать лапой по льду: точно такой же звук издают ластами тюлени, когда передвигаются по льдине. Пуглив морской заяц, но и любопытен не в меру. Вот на это-то и рассчитывала умная медведица. И действительно, услышав снизу знакомые звуки, тюлень тотчас просунул голову в продух: кто-то там появился?

Удар был молниеносен, а смерть мгновенной. Просунув лапу в продух, Кривошейка зацепила когтями добычу. Можно было бы расширить свободной лапой продух, но ей не терпелось вытащить тюленя наружу. И она протянула тушу через узкое отверстие, ломая бедняге кости.

Три дня пировала медведица. Сразу столько жира и мяса ей не съесть. Нажравшись, тут же отсыпалась, зажав медвежонка, чтобы тот не убежал, между ляжками. Детеныш, хотя и продолжал сосать молоко, тоже познал вкус нежного тюленьего жира.

Нахлебники терпеливо ждали, но не решались в присутствии хозяйки приблизиться к добыче. Но вот медведица ушла. Первыми на остатки туши набросились песцы.

Они жрали очень торопливо, жадно, заглатывали целыми кусками. Бургомистр, ворон и белые чайки ожидали своей очереди.

Песцы наконец насытились и побежали догонять кормилицу. К изрядно обглоданной туше подлетел бургомистр. Раздались частые удары клюва о кости. Ворон и белые чайки ждали.

Бургомистр улетел – туда, куда ушла медведица с медвежонком, куда побежали песцы. Теперь очередь ворона.

Белые чайки насыщались последними.

Субординация, порожденная физической силой, соблюдена.

Что-то заставило Кривошейку круто свернуть в сторону. Она пошла медленнее, пригнув голову и шумно нюхая расширенными ноздрями воздух.

Возле снежного бугорка медведица остановилась, быстро раскопала, раскидала его задними лапами.

В пещерке, рядом с лазом, лежал новорожденный нерпенок, покрытый нежной серебристой шерсткой. Ледяную колыбель ему по-крысиному выгрызла зубами мать. Малыш еще не умел плавать, тонул и некоторое время должен был лежать здесь; изредка из лаза появлялась нерпиха, чтобы покормить детеныша.

Нерпенок – всегда желанное медвежье лакомство. Да слишком мал он, чтобы насытить громадного зверя. Тогда Кривошейка столкнула нерпенка в воду. Захлебываясь, тот отчаянно завизжал, забил ластами. На помощь немедленно приплыла мать. Вот на это и рассчитывала медведица. Поддерживая детеныша передними ластами, нерпа попыталась вытолкнуть его наружу, в пещерку. Медведь ухватил лапами сразу и мать, и детеныша, рывком извлек их из лаза. Нерпенок сразу испустил дух, а нерпиха была жива и запрыгала по снегу, пытаясь пробиться к единственному спасению – лазу. Медведица же забавлялась с ней, как кот с пойманным мышонком: подпускала почти вплотную к лунке, потом отбрасывала лапой далеко в сторону, вновь подпускала и опять отбрасывала. Когда ей надоело развлекаться таким образом, она прикончила нерпу ударом лапы…… На моржа Кривошейку навела белая чайка. Зверь плавал в полынье кругами. Изредка он, показав толстенный зад, вертикально уходил на восьмидесятиметровую глубину и пропахивал бивнями дно, отыскивая рачков, звезд и ежей. Это был старый, предпочитавший полное одиночество самец, антохпак, как зовут его эскимосы, с морщинистой, в шишковатых наростах ржаво-коричневой шкурой и сильно сточенными бивнями. Каждые десять минут он выныривал, издавал громкое долгое мычание и фырканье, жадно хватал раскрытой пастью воздух.

Ни один белый медведь не нападет на моржа в воде. Победителем, безусловно, выйдет морж: пловец он превосходный. И Кривошейка хотела уйти, но как раз в это время антохпак решил отдохнуть. Он подплыл к кромке пакового льда, с тяжким вздохом на треть перевалил свое чудовищно огромное, толстое, почти круглое тело. Затем, с треском вонзая клыки в лед, до предела напрягая шейные мышцы, вылез из воды и улегся у подножия высокого тороса. Недаром латинское название моржа в переводе звучит так: «Те, кто ходит на зубах».

В редчайших случаях белые медведи отваживаются вступить в поединок с клыкастым исполином…

Медведица не решилась напасть в открытую, хотя в её желудке уже целую неделю не было ни кусочка мяса, а в сосцах кончалось молоко. Голод в который раз заставил Кривошейку проявить изобретательность, смекалку.

Она обошла полынью, ведя за собою медвежонка и нахлебников, и приблизилась к торосу, у подножия которого отдыхал морж, с противоположной стороны. Вскарабкалась на зубчатую вершину, цепляясь когтями за выступы, воровато заглянула вниз. Морж дремал, не чуя беды.

Ударом лапы Кривошейка отломила кусище льда. Услышав глухой треск, морж закрутил головою, потом запрыгал на ластах к воде. Но было уже поздно. Медведица, как человек, подняла передними лапами глыбу льда, встав на дыбки, швырнула смертоносный груз точно в голову морского великана.

Морж остался лежать возле кромки.

VI

До предела загруженный ящиками с керном грузовой «МИ-4» возвращался из геологической партии на базу, в затерянный на побережье пролива Лонга поселок с центральной усадьбой оленеводческого совхоза. Гражданские летчики, оленные люди – чукчи, охотники на морского зверя – эскимосы – вот и все население поселка.

Экипаж – трое: командир, штурман и бортмеханик. Это были люди совсем молодые, недавно закончившие училище и мечтавшие работать в полярной авиации еще со школьной скамьи.