Маскарад: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Винзарра улыбнулась и снова полезла в сознание своих новых попутчиков, исправляя в их памяти несоответствия по поводу своей внешности и внешности наверняка мертвой жертвы.

Через двадцать минут после прыжка Винзарры на поезд к железной дороге подбежали десять вампиров. Диких. Сильных. Тех самых, кого глава Гангрела назвала «старейшинами». Они нашли только труп женщины, лежащей на земле. Добыча ушла.

Павел проснулся от знакомого чувства опасности. Посмотрев на часы, он увидел цифры 8:08. Кэнреол прислушался к чувству опасности. Странная. Не понарошку, как во время визита Ирины весной, не острая, как перед боем с дикарем, и не та, что на испытании. Опасность не для жизни, но для чего-то другого.

– Ира! – позвал Павел, толкнув лежащую рядом Лихарвель. – Проснись!

– Что такое? – сонным голосом спросила Ирина.

– Ты ничего не чувствуешь? Опасности, например?

– Нет, отстань… хотя… стой! – Ирина рывком поднялась на постели. – Что-то есть!

– Вот именно!

Павел вскочил и подбежал к окну – опасность исходила откуда-то со стороны железнодорожной платформы. Через некоторое время Павел увидел идущих по дорожке людей. Блин. Родители. И сестра-Охотница. Елена шла, завесив лоб волосами, так, что не видно было всего лица. Лица родителей были мрачными и злыми. Наверное, они догадались, что сынок-вампир скрывается на даче – не иначе обнаружили исчезновение ключей от домика. Быстро до них дошло, уже ведь суббота…

– Собирайся! – шепотом приказал Ирине Павел. – Это мои родичи приперлись. А у меня нет никакой охоты с ними встречаться.

Оба вампира, разогнавшись до своих максимальных скоростей, кинулись собирать вещи и одеваться. Когда они выскочили из домика через задние окна, родители Павла еще только приближались к калитке забора. Кэнреол и Лихарвель бесшумно перепрыгнули через забор с другой стороны и так же бесшумно умчались прочь. Сделав большой крюк, они оказались перед домиком Шенсраада. Тот еще спал, но не рассердился, когда его разбудили.

– Конечно, можете отсидеться у меня, – разрешил Шенсраад. – Слушай, Павел, – продолжал он, – у тебя, я вижу, довольно напряженные отношения с родителями?

– А то! – Павел невесело усмехнулся. – Придется мне очень долго торчать на даче.

– А других вариантов нет?

– Откуда? Работать мне просто некогда, сам знаешь, какой у нас режим тренировок, так что денег, чтобы просто снять квартиру или даже комнату, у меня нет. В общагу универскую меня никто не пустит с московской пропиской… А гипноз у меня слабый…

– Насколько я помню, у клана есть жилищный фонд, но чтобы получить комнату, надо работать для клана, причем не на низших должностях. А ты сейчас только писцом и сможешь подрабатывать в Камарилье, и то – после подготовки…

– Что же ему делать? – спросила Лихарвель. – Домой ему идти нельзя…

– Не парьтесь, чуваки! – не своим голосом сказал Шенсраад. – Я знаю, чем помочь.

Он полез под диван и достал небольшой прозрачный Целлофановый пакет. В нем лежало семь связок ключей. К каждой был прикреплен ярлык, на котором что-то было написано. Шенсраад покопался в пакете и положил перед Кэнреолом одну из связок.

– Держи! Подарок. На время, правда, навсегда квартиру подарить не могу…

– Это что… ключи от квартиры?.. – проговорил Павел.

– Ага, где деньги лежат. И не надо на меня так смотреть. Эта самая худшая из квартир – всего две комнаты, и район мне не нравится… Там на бумажке адрес. И мой тебе совет – вали туда прямо сейчас, а то еще пересечешься с предками.

Павел поднялся. Слов у него не было. Лихарвель смотрела на Шенсраада с восхищением. Кэнреол согнулся в поклоне:

– Как мне отблагодарить, даже не знаю… Ты не представляешь, как мне помог…

– Представляю, – перебил Шенсраад, – поэтому и помогаю. А в качестве благодарности – вот что. Когда ты станешь влиятельным вампиром в Камарилье, а ты станешь им, замолви словечко за старого Каитиффа. А еще – не забывай его навещать вместе со своей невестой в свободное время. Будешь рассказывать о житье-бытье… Мне так скучно тут торчать, ведь единственное занятие здесь – писать новый том летописи…

Через час Павел и Ирина ехали на электричке обратно в Москву. В тот момент Павел был, возможно, самым счастливым вампиром на Земле.

ГЛАВА 7

В зале ожидания на Ярославском вокзале было шумно и людно. Толпа уезжающих смешивалась с партиями приехавших и группами встречающих. Люди, нагруженные тяжелыми сумками, чемоданами, либо, наоборот, налегке, носились из стороны в сторону, спали в обнимку с багажом, просто сидели и стояли, читали газеты, книги, разговаривали по телефону. В общем, жизнь била ключом. Иногда, когда по громкоговорителям раздавались новые объявления, движение еще более усиливалось. Двоих, сидящих в уголке зала, это не волновало.

Один из них был молодым парнем лет двадцати. Он был одет довольно странно. На ногах – тяжелые «гриндера» и широкие, чуть не спадающие джинсы, «трубы». Также на нем была тяжелая черная кожаная куртка со множеством цепей, металлических заклепок и крупных блестящих пуговиц. Она была расстегнута и являла на свет футболку с надписью «Punk's not Dead». На голове – растаманская вязаная зелено-желто-красная шапочка, из-под которой выбивались волосы. На каждом ухе – по грозди колец. Такие же на носу и губах. На правой руке парень носил повязку с крупной надписью «Ария». На шее болтался медальон – металлическое кольцо с заключенной в него перевернутой пентаграммой. Причем два верхних луча были закруглены – получалось что-то вроде сердца в треугольнике. На фоне этого сумка с логотипом «Фабрики звезд» и портретами очередных полуфабрикатов смотрелась просто дико.

Второй был одет проще – черная футболка, черные джинсы и черные же летние ботинки. Зато внешность его была очень и очень незавидной. Вытянутое лицо со множеством шрамов. Глаза были нечеловеческими – желтые с набухшими сосудами. Оттопыренные уши напоминали волчьи. Зубы неровные и заостренные. Скулы выпирали. На лбу находилось множество шишковатых выростов. Плечи были острыми, как будто на них были шипы. Вообще-то они там были, только футболка скрывала их. Ногти на руках были длинными и желтыми. Определить его возраст было трудно. Может, двадцать, а может, пятьдесят лет.