– Здравствуй, Кэнреол. Привет, ребята!
– Во-вторых, нет, не все. Еще Леньки не хватает.
– Да, он вчера много выпил.
– Тебе хорошо, ты помнишь, а у меня просто провал в памяти.
Лихарвель насторожилась:
– Ты что, совсем ничего не помнишь?
– Почти ничего, – ответил Павел.
– Точно? Жалко… – Ирина вздохнула. – Хотя, может, так и лучше.
– Что лучше? Что вчера такого случилось?
– Да нет, ничего особенного…
Павел вгляделся в лицо Ирины.
– Так, – сказал Кэнреол, пытаясь проникнуть в ее разум, – выкладывай.
– Ой, напугал. Тебе мою защиту никогда не пробить…
Павел надавил, защита затрещала.
– Э! Хватит!
Лихарвель ударила в ответ. Павлу пришлось отступить и поставить блок. Грозил начаться длительный ментальный поединок. Уже собрались зрители, уже все перешли на вторую ступень Взгляда Ночи (такие конфликты оставляют визуальные следы в пространстве), уже принимались ставки, уже…
– Опа! – раздался голос позади зрителей. – А что это вы тут делаете, а?
Махарнен наконец появился. Но он пришел по коридору, а не вышел из комнаты, и вдобавок был мрачен, как туча, хотя обычно улыбался при виде своих подопечных.
Коллективными усилиями выяснили, что они тут просто сидят и ждут Махарнена.
– Ах да… А я разве не сказал приходить часам к трем дня?
Опять же коллективными усилиями выяснилось, что нет.
– Ну хорошо. Срочных дел у меня нет, у художников тоже, пошли ставить вам счетчики.
– Э-э-э… Наставник… – подал голос староста «курса». – Тут не все. Леонид, то есть Маншаар, не пришел еще…
Наставник помрачнел еще больше:
– Он не придет, ребята-вампирята. Леонид Макаров, Имя Ночи Маншаар, вампир нашего клана, был упокоен сегодня ночью.
У Павла остановилось сердце. Все вокруг побелели (обычной, человеческой бледностью), одна вампирша пошатнулась, прижала руки к груди. Минуту все молчали, пораженные известием, а потом на Махарнена обрушились вопросы. Кто? Когда? Как? Нашли? Отомстили? Махарнен жестом восстановил тишину.
– Значит, так, – начал он, – сейчас вы узнаете все, что вам можно знать. Эксперты восстановили общую картину. Леонид возвращался домой после нашей гулянки. Около двух часов ночи он зашел в свой двор. Когда он подошел к двери подъезда, его обстреляли серебряными пулями. Освященными. Стреляли от расположенных неподалеку мусорных ящиков. Огонь велся из двух автоматов Калашникова, но стрелок был один. Очевидно, что это Охотник, причем довольно умелый и хорошо экипированный. Маншаар попытался уйти из-под обстрела, но две пули попали в него – реакция притупилась из-за опьянения. Наверное, он прыжком оказался за теми мусорными баками, где вытащил пули. Там их нашли эксперты. Потом он вступил в поединок с Охотником и потерпел поражение. Тот прикончил его освященным серебряным крестом в сердце. Больше ничего не известно. От Маншаара остался обугленный, полуистлевший скелет… с торчащим из ребер, почерневшим и покореженным крестом…
Все были подавлены и молчали. Только та, пошатнувшаяся вампирша, девушка Леонида, плакала во весь голос, опустившись на пол и закрыв лицо руками. Махарнен тоже замолчал. Через минуту он добавил:
– Охотника не нашли… пока.
Плачущая вампирша (Павел вспомнил ее имя – Вика) проговорила сквозь слезы: