Одинокое сердце: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я – 112-й, подача моя. – Он поглядел на приборную панель. – Четыре и две. – Теперь на авианосце знали, сколько у него осталось топлива и что он сможет сделать в случае надобности второй заход на посадку.

Оставшиеся до приземления несколько секунд показались бесконечными. Авианосец шел практически точно на запад, но посадочная палуба была вынесена на десять градусов от его курса.

Чем ближе Майк подлетал к авианосцу, тем ярче становились его огни. Перед самым приземлением он затаил дыхание. Исчезло все, кроме приборной панели и узкой качающейся посадочной полосы.

Сейчас!

Колеса ударились о палубу за секунду до того, как крюк зацепился за тормозной трос. Самолет дернуло с чудовищной силой.

Но что-то было не так. Его рука! Майк не может управлять рычагом! Пальцы не сгибаются, отказываются повиноваться. Пилот попытался выровнять самолет, удержать его на посадочной полосе. Изогнувшись, он перехватил рычаг левой рукой. Но было поздно.

Майк не поверил своим глазам, когда самолет начал переваливаться через край палубы. Он ждал, что раздастся страшный треск, когда машина ударится о воду, но стояла гробовая тишина, наполненная черной болью. Внезапно эту тишину прорезал душераздирающий вопль, и его сердце бешено заколотилось, когда сообразил, что кричит он сам. Его рука. Его рука. Боже мой, почему?

С этим вопросом он просыпался каждое утро после аварии. Майк когда-то слышал, что раненым ежедневно даруется несколько мгновений облегчения. Несколько долей секунд, на которые им дозволяется забыть о боли и увечье. Он же был лишен этого благословения, и каждое утро просыпался с одним и тем же вопросом: почему?

Майк не открывал глаза. Это только сон, повторял он про себя. Все это вымысел. Кроме его руки.

Так и не открыв глаз, он приказал кисти сжаться в кулак. Руку пронзила боль. Стиснув зубы, Майк напрягал пальцы до тех пор, пока они не коснулись ладони. Его лоб покрылся испариной. Проклиная судьбу, свою жизнь и всех, кто мог оказаться поблизости, он выдохнул и позволил кисти расслабиться.

Потеря способности выполнять тонкие операции, объяснил ему доктор. Возможно восстановление на семьдесят процентов. Если он будет тренировать руку. Майк подавил стон. Прошло почти полгода, а функция кисти восстановилась только на сорок процентов. Проклятие, что это значит? Даже если врач прав, семидесяти процентов недостаточно, чтобы управлять реактивным самолетом.

Майк медленно открыл глаза и уставился в потолок. Начинался рассвет. У него не было желания вставать – да и ради чего? – но если он продолжит валяться в постели, Грейди примется колотить в дверь и задавать вопросы. Старик не знал, что Майка все еще мучают кошмары. Нет надобности извещать его об этом.

Майк сел и поднял джинсы, валявшиеся на полу. Надев их, он встал. Лишенные чувствительности пальцы правой руки казались опухшими. Он уже освоил несложные действия – поднять кирпич, поддержать стекло, но более тонкая работа, например застегнуть пуговицы, требовала от него неимоверных усилий. На то, чтобы застегнуть пуговицы на ширинке, ушло почти пять минут. Когда Майк закончил, с него градом тек пот и весь он трясся от ярости.

В госпитале сестра уговаривала его носить джинсы на «молнии». Он недвусмысленно объяснил ей, что она может делать с такими джинсами. Он будет носить штаны на пуговицах до конца дней своих, и ничто не заставит его передумать.

Майк посмотрел на свою правую руку. В слабом утреннем свете уродливые шрамы казались лишь малозаметными полосками. Врач уверил его, что со временем он приспособится делать все левой рукой. Научится писать и освоит другие операции. Так что ничто не помешает ему вести нормальный образ жизни.

«Верно», – угрюмо подумал Майк. У этого врача больше ученых степеней, чем здравого смысла. Даже флотское начальство прекрасно разобралось в его проблеме и быстренько избавилось от раненого офицера.

Надев носки и сапоги, он накинул на плечи рубашку, но не стал застегивать ее. Пуговицы подождут. По длинному коридору он прошел к лестнице и спустился в кухню. Небо светлело с каждой минутой. Включив в сеть кофеварку, он открыл холодильник и изучил его скудное содержимое. Одно яйцо. Три упаковки пива по шесть банок в каждой. Латук-переросток. Он покачал головой. Из Майка и Грейди получилась потрясающая парочка. Старик пытается уморить его голодом, чтобы заставить выбраться в город. Но Майк не боялся умереть. Он опять взглянул на свою руку, затем в сердцах захлопнул дверь холодильника.

Снаружи раздались обычные утренние звуки: щебетали птицы. В горах Центральной Калифорнии царила весна. Майк вышел во двор и полной грудью вдохнул свежий прохладный воздух.

Слева стояло большое трехэтажное здание. Он по мере сил старался игнорировать его. Однако не мог не обращать внимания на запахи. Аромат свежей земли смешивался с запахами древесины и краски. Над всем этим витал лошадиный дух. Из конюшни доносилось тихое ржание и стук копыт по полу денников. Солнце еще не успело нагреть воздух. Майк поежился, но все-таки не стал застегивать рубашку. На это уйдет чертовски много времени.

Территорию между загонами и новым домом занимали трейлеры для строительных рабочих. Перед конюшней стоял мини-фургон. Майк нахмурился, пытаясь вспомнить, был ли здесь фургон вчера. Большая часть рабочих старалась держаться подальше от лошадей. Его забавляло то, что сильные мужчины боятся хотя и крупных, но при этом очень нежных животных.

Майк направился к конюшне. Вдоль дорожки росли деревья. Его ранчо располагалось слишком далеко на юге, чтобы на нем могла бы произрастать величественная секвойя. Что же касается дуба, сосны и различных фруктовых деревьев, то их было в избытке. Старый дом нуждался в покраске, терраса провисла, внутри штукатурка была старше, чем сам Господь. Однажды он приехал в эту долину и влюбился в нее. Трудности только вдохновляли его. Майк и Грейди вместе мечтали о ранчо, строили планы на будущее. Пара старых морских волков, обосновавшихся вместе. Два года назад, когда Грейди ушел в отставку, все казалось таким правильным, таким прекрасным.

Майк устал смотреть в прошлое и представлять, что могло бы быть. Его будущее уничтожено. Украдено по странной прихоти судьбы, из-за ошибки глупого мальчишки, которого стоило бы пристрелить на месте. Нет, подумал он, это слишком легкий и милосердный исход для Тима Эванса. То, что должно было стать уютным прибежищем в будущем, сейчас превратилось в клетку. А приговор – пожизненное заключение.

Вороной мерин в загоне затрусил ему навстречу.

– Привет, мальчик, – пробормотал Майк, неловко гладя его по носу здоровой рукой. – Я не принес сахару. Сомневаюсь, что он у нас есть. Упрямый старик не желает ехать в город.

Мерин понюхал его руку и пренебрежительно фыркнул.

– Ну, рассказывай, – предложил Майк. Неожиданно он насторожился. Слабый ветерок донес сладковато-терпкий аромат. Не цветочный, не мускусный... Очень тонкий женственный запах. Он не видел на стройке ни одной женщины. Наверное, это игра воображения. Или причина в том, что он давно...

Майк затряс головой. Нечего думать о сексе, у него и так хватает проблем. Повернувшись спиной к загону, он облокотился на изгородь и стал всматриваться в небо. Большая часть звезд уже поблекла. Скоро взойдет солнце, и они совсем погаснут.

– Все лучшие уже пропали.

Майк резко обернулся на звук голоса. В тени конюшни он заметил какое-то движение, затем увидел женщину. Он не мог различить ее черт, зато сразу определил, что она среднего роста, одета в обычную одежду и носит волосы чуть ниже плеч.

– Я имею в виду звезды, – объяснила незнакомка, направляясь к нему. – Самые красивые уже погасли. Я наблюдала за ними. – Она встала рядом с ним и, запрокинув голову, вновь устремила взгляд на небо.