Потом корабль сотряс удар.
Они падали, кувыркаясь в полной темноте, чувствуя, как желудки у них выворачиваются наизнанку, летя по безумной траектории в пугающее ничто.
Все было кончено через несколько секунд, но они показались им часами. Энергоснабжение постепенно восстановилось, по мере того, как бортовой компьютер, очевидно, оставшийся целым и невредимым, произвел проверку всех систем, запустил восстановительные работы и осторожно восстановил все, что можно было без опаски восстановить.
Первым лопнул защитный пузырь Ланкура, и он немедленно развил бурную деятельность.
– Компьютер! Отчет о повреждениях!
– Большая пробоина в заднем правом трюме, – сообщил компьютер. – Некоторые повреждения в резервных системах, но главные работают нормально. Однако все, что не было закреплено, улетело. Корабль и команда целы, но во всех отсеках беспорядок.
– К черту беспорядок! Что произошло?
Теперь освободились и остальные, они потягивались и растирали руки и ноги. Модра Страйк подошла к отверстию очистителя, и ее вырвало. Джимми Маккрея тоже тошнило, но в горле у него стояла одна желчь, к тому же он подозревал, хотя пока без особой уверенности, что обмочил штаны.
– Этого в симуляциях сертификационных полетов не было, – пожаловалась Гриста; голос у нее был почти таким же дрожащим, как у остальных.
– Аномалия выбросила поток частиц по дуге в двести сорок градусов, – сообщил компьютер. – Его невозможно было полностью избежать. Наибольшая из измеренных мной частиц имела примерно пять сантиметров в диаметре, но поток был чрезвычайно плотным, по сути он представлял собой чистые гравитоны с огромным сжатием. Их скорость приближалась к скорости света, и некоторое время они протащили нас за собой, пока разброс не ослабил их совместную тягу настолько, что мы смогли вырваться. Для этих целей мне пришлось использовать максимум энергии. Продолжительность полета в потоке гравитонов составила одну целую двести пятьдесят пять тысячных секунды, за которые мы пролетели двести девяносто семь тысяч триста сорок шесть километров. Отрыв занял еще шесть секунд, торможение – двенадцать; за это время мы пролетели еще приблизительно триста четырнадцать тысяч километров.
– Погоди-ка! – сказал Джимми Маккрей, как только смог говорить, не давясь желчью. – Ты хочешь сказать, что мы пролетели чуть ли не световой год за какую-то секунду, – в обычном космосе с обычными законами?
– Более или менее так, – согласился компьютер. – Именно поэтому по всему кораблю такой беспорядок. Возможно, мы немного переместились и во времени, хотя сейчас это трудно определить. Мне понадобится некоторое время, чтобы завершить первоочередной ремонт и произвести расчеты для возвращения с использованием более традиционных видов энергии. После этого я попытаюсь связаться с универсальными маяками по подпространственному лучу и определить, произошло ли какое-то смещение во времени. Кроме того, я произвожу также анализ напряжений на каждом узле корабля, чтобы убедиться, нет ли в нем незамеченных повреждений, которые могут проявиться позже. Вы можете гордиться этим кораблем. Вообще-то мы не рассчитаны на подобные удары. Я несколько миллионов раз прогонял наши данные по симуляционному циклу и каждый раз получал результат, что корабль уничтожен, а вы все мертвы.
Это сообщение заставило разговор на некоторое время утихнуть.
Наконец, компьютер спросил:
– Вы хотите, чтобы я вернул нас в исходную точку?
– Разумеется, – отозвался Ланкур. – А почему мы должны не хотеть?
– Ну, судя по результатам симуляции, должен заявить, что если мы вернемся и подобное произойдет снова, шансов на то, что корабль не развалится на части – в особенности учитывая его ослабленное состояние, – практически нет.
Ланкур кивнул, затем обвел товарищей взглядом. Джимми сказал, пожав плечами:
– Мы знали, что это опасное задание, еще когда брались за него.
– Хорошо, – вздохнул Ланкур. – Похоже, это превалирующее мнение. Верни нас обратно, когда сможешь.
Внезапно Джимми Маккрей вскочил на ноги.
– Молли! Надо бежать к ней! Она же, наверное, потеряла голову от страха! Я получаю от нее весьма странные мысли.
Слово «странный» не вполне подходило для того, чтобы выразить его впечатления. Это была непонятная смесь запоздалого всепоглощающего ужаса и… чего-то еще, что было трудно определить.
Он вышел из кают-компании, добежал до каюты, которую они делили, и заглянул внутрь. Молли действительно была там, но вид у нее был ничуть не перепуганный – она даже улыбнулась ему.
– Ты в порядке? – с беспокойством спросил он.
– Ну да. Слушай, это было здорово! Так весело мне давно уже не было! Мы сделаем так еще?
На миг он утратил дар речи. Да она считает случившееся чем-то вроде аттракциона! Потом, медленно, сдерживаясь изо всех сил, произнес:
– Надеюсь, что нет.
– Кто сказал, что телепата нельзя удивить? – ехидно осведомилась Гриста.
Модра Страйк была сейчас куда более похожа на человека, чем когда-либо с начала экспедиции. Джимми Маккрей понял это, поскольку впервые за все это время она стала не столько администратором, сколько активной участницей, и это дало ей повод встряхнуться и отвлечься от собственных мрачных мыслей.