– Да, но… господи! День за днем рядом с цимолем! А вы еще говорите, что грязной работы не будет, то есть все будет делаться на борту! – Он поежился.
Дарквист передвинулся, приняв такую позу – почти человеческую, – как будто собрался уходить:
– Обдумайте это, мистер Маккрей. Сутенером вы можете быть всегда, но необычные обстоятельства, в которых мы оба оказались, совершенно определенно никогда больше не повторятся. Если вы хотите вернуться в космос, вам придется смириться с теми условиями и персоналом, которые предлагаем мы. На вашей шее висят два камня, и вы уже ушли в воду по самое горло. Мертвец держит палку и предлагает вам ухватиться за нее. Я собираюсь побеседовать с двумя последними кандидатурами в моем списке. Я приму первого же, кто скажет «да», с каким угодно багажом, поскольку мы находимся в отчаянном положении. Но если мы никого не найдем в течение недели, то откажемся от контракта. Если решитесь, позвоните в компанию «Вдоводел» в северном гражданском космопорте. Если у нас все еще будет вакансия, мы примем вас. Я не могу больше тратить время на поиски.
Маккрей вздохнул.
– Мне нужно все это обдумать, обсудить. Э-э, послушайте… из чистого любопытства – почему у вашего корабля такое имя?
– Полагаю, это имя дал ему предыдущий владелец, – отозвался Дарквист. – Это было еще до меня. По-моему, мне кто-то когда-то говорил, что так называли домашнее животное, принадлежавшее одному вымышленному герою. Приходится терпеть все эти странные имена – вы ведь знаете, как хлопотно сменить название, если оно уже зарегистрировано. Всего доброго.
Как только Дарквист ушел, Джимми стал расхаживать по комнате, пытаясь принять решение. Просидеть черт знает сколько времени в старой космической калоше взаперти с цимолем, который к тому же будет командовать… Но все же это был путь в космос. Это была команда. Это был, как заметил Дарквист, его единственный шанс не только вернуться к своей первой и единственной настоящей любви, но и, возможно, совершить хоть какой-то поступок, который прервет, наконец, его теперешнее унылое и бесцельное существование.
– Ну? Ты собираешься принять эту работу или нет?
– А у тебя какие мысли?
– Ну, как сказал Дарквист, сутенером ты можешь быть всегда. И даже я должна признать, что хотя прошло всего несколько недель, такая жизнь мне уже слегка поднадоела. Эта жизнь убивает тебя, Джимми. Я знаю. Но это такой вопрос, который я не могу решить за тебя.
– Ты не представляешь, каково телепату находиться рядом с цимолем.
– Это правда. Я знаю только, как это отражается на твоем давлении и прочих частях твоего организма, и это само по себе достаточно плохо. Именно поэтому я не хочу принимать решение. Но с точки зрения не-телепата мне кажется, что если речь идет о выборе между работой с ходячим трупом и превращением в живой труп самому, я не стала бы сомневаться в выборе.
– Логично, как и всегда, – пробормотал он.
– Что такое цимоль? – с любопытством спросила Молли. Она уже привыкла к этим его односторонним разговорам вполголоса и без колебаний подслушивала их.
– Существо, у которого большая часть мозга заменена компьютером, – объяснил он. – Машина в теле мертвеца.
– Синт?
– Нет, не синт. Это человек, который родился обычным образом, рос, как другие люди, жил своей жизнью, но погиб в молодом возрасте, не повредив тело.
– Он говорит как робот?
– Нет. На самом деле, если бы у тебя не было Таланта, ты не смогла бы отличить цимоля от обычных людей. Но ты сможешь отличить, и я тоже смогу. Ты ведь можешь определять чувства тех, с кем рядом находишься?
Она кивнула.
– Ну вот, тебе удавалось когда-нибудь ощутить, что чувствует вот это кресло? Или тот кусок плода, который ты ела? Или вон та дверь?
– Конечно, нет.
– Вот и с ним ты будешь чувствовать то же самое.
– Как тот человек, у которого мы забирали бумаги в офисе. Или полицейские в клубах.
Он кивнул.
– Да, они все цимоли.
– Им меняют только мозг?
– Да. А что?
– Я подумала про другие части тела.
Он ухмыльнулся.