Шел снег: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я отправляюсь вперед, — сказал он слуге. — Вечером найдешь меня в расположении Старой гвардии.

От ужаса Полен изменился в лице. Чтобы как-то успокоить его, капитан бросил фразу, которая окончательно добила слугу: «У меня, слава Богу, есть еще левая рука, чтобы разделаться с этими монгольскими свиньями».

Д’Эрбини хлестнул плетью свою кобылку и скрылся в толпе.

Едва успел д’Эрбини присоединиться к бригаде Сент-Сюльписа, к которой и был приписан, как офицеры, развернувшись вполоборота к пешей колонне, выхватили сабли и с радостными криками галопом пустились вниз. За ними, поднимая тучи песка, во весь опор неслись артиллерийские упряжки с пушками и зарядными ящиками. Надрывно скрипели колеса. Вольтижеры и гренадеры бежали без соблюдения равнения. Над землей воцарился оглушительный рев, рвущийся из многих тысяч глоток. Стотысячная армия приближалась к городской заставе. В облаках пыли исчезло солнце. После такого марш-броска молодые солдаты, с головы до пят покрытые желтоватой пылью, без сил валились с ног. Капитан д’Эрбини, как и все остальные, никак не мог откашляться от песка. Его лошаденка без конца трясла длинной гривой, пытаясь избавиться от набившейся в нее грязи и пыли.

Настроение у солдат постепенно менялось: всеобщая сиюминутная радость и восторг постепенно уступали место привычной озабоченности. Русских пока никто не видел. Стоя возле своей лошади, широкоплечий д’Эрбини слегка потянулся, здоровой рукой снял шинель, лишь бы как сложил ее и бросил за седло. Слева от него, насколько хватало глаз, на равнине растянулись полки, а справа последние уланы Мюрата уже въезжали в городские ворота, украшенные двумя тринадцатиметровыми обелисками. Драгуны тем временем заняли пригород, где теснились жалкие грязные хижины и бревенчатые избы. Улица, которая вела к реке и мосту, по ширине была, пожалуй, такая же, как и Смоленская дорога. Такая же пыльная и такая же мрачная. Кругом ни зелени, ни цветка, одни лишь чахлые серые кустарники.

Капитан проверил свой пистолет и, словно пират; на всякий случай засунул его за пояс. Д’Эрбини разыскал кавалеристов из четвертого эскадрона. Он знал их всех по именам и страшно завидовал, что у них такие высокие лошади. Пусть себе и худые, но зато вон какие здоровенные. Он с вожделением рассматривал лошадь драгуна Гийоне, а тот сердито проворчал:

— Это что за цирк?

— Где?

— Да за мостом, господин капитан…

Д’Эрбини резко повернул голову. Там, на правом берегу Москвы-реки, какой-то бесноватый размахивал вилами. Это был старик в подпоясанном веревкой армяке, с длинными грязными волосами и свисавшей до пояса седой бородой. Капитан вместе с Гийоне направились к безумцу. Угрожающими жестами мужик показывал, что проткнет любого, кто посмеет войти в город. Д’Эрбини подходил все ближе и ближе. Старик, взяв вилы наперевес, решительно устремился на него. Капитан ловко уклонился от удара, изо всей силы поддал обидчику сапогом под зад, а затем столкнул его в воду. Бедняга захлебнулся и утонул в быстром течении реки.

— Как видите, Гийоне, — подвел итог капитан, — можно драться и с одной рукой, если, конечно, умеешь дать пинка под зад.

Повернувшись к драгуну, д’Эрбини увидел сурового Бонапарта, который, безусловно, наблюдал за этой сценой от начала и до конца. Мамелюк в тюрбане крепко держал поводья императорского красавца-скакуна.

На въезде в город д’Эрбини получил задание прочесать московские улицы и вернуться: если не с москвичами, то хотя бы с полезной информацией. Из императорской гвардии он отобрал тридцать кавалеристов, отдавая предпочтение тем, у кого лошади были пониже ростом, дабы ни перед кем не комплексовать со своей кобылой.

Как в былые времена, капитан важно ехал во главе отряда. Конники пересекли каменный мост через Москва-реку. Ранее эта река почему-то представлялась д’Эрбини более широкой и глубокой, но не такой бурной. Узкие московские улицы были вымощены булыжником самых причудливых форм. Лошади порой цеплялись копытами за эти камни. Кавалеристы ехали мимо водоемов, застекленных теплиц, разноцветных домиков с великолепно отделанными верандами и фасадами. Но вот улица стала шире и картина стала меняться. Теперь перед всадниками появились белокаменные здания, кирпичные дворцы, густые сады с извилистыми аллеями, цветами, смешными холмиками, бельведерами, ручейками. В этом богатом безлюдном городе, который произвел сильное впечатление на драгун, стояла тягостная тишина. И нарушал ее лишь топот копыт. Разведчики нервничали. Кто знает, откуда ждать беды. Пальнет ли из засады какой-нибудь стрелок или грохнет из-за угла русская пушка? Успокаивало то, что кавалерия Мюрата уже прошла Москву. Однако сомнения оставались: нет ли здесь какой-то ловушки? Капитану показалось, что он заметил силуэт человека возле крыльца какого-то дворца. Но это была бронзовая статуя, державшая канделябр с двадцатью угасшими свечами. Теперь они объезжали озеро, окруженное роскошными особняками, у каждого из которых имелась своя пристань с ярко раскрашенными лодками, привязанными к столбам.

Оказавшись перед папертью огромной церкви, драгуны с тревогой услышали глухой крик и хлопанье крыльев: вверху какая-то хищная птица запуталась в золоченых цепях колокольни. Чем больше бился плененный хищник, тем меньше шансов оставалось у него вырваться на волю.

— Ты смотри, орел как будто со знамени, — сказал один драгун.

— Живым его не вызволить, придется убить, — заметил другой, поднимая ружье.

— Тише! — сердито прервал их капитан. — А ты, кретин несчастный, убери ружье! Слушайте! Внимание!

Все стали прислушиваться к отдаленным, едва различимым звукам: шарканью ног, невнятным голосам. Похоже, к площади приближалась группа людей. Капитан расставил спешившихся кавалеристов в укромные места под садовыми деревьями. Все были готовы принять бой. На перекрестке появились люди.

— Так это же гражданские…

— И никакого оружия.

— Кто говорит по-русски? — спросил капитан, обращаясь в своим драгунам. — Никто? Тогда вперед, да поживей!

Солдаты по команде вышли из укрытия, наставив ружья на пришельцев. Их было человек двадцать, и никто из них не проявлял никаких признаков агрессивности. Они подавали какие-то знаки и торопливо шли навстречу. Один из них, толстенький лысый человек с седыми бакенбардами залепетал тонким срывающимся голосом:

— Не стреляйте! Мы не русские! Не стреляйте!

Драгуны и гражданские встретились посередине площади.

— Кто вы такие? Что здесь делаете?

— Вот эти господа — французы, как и я сам. Вот это — немцы. А тот — итальянец, — учтиво пояснял лысый человек, показывая на своих спутников. Все они были в темных сюртуках, чулках и шнурованных башмаках. У каждого на жилете, словно гирлянды, сверкали цепочки дорогих карманных часов.

— Мы работали в Москве, господин офицер. Меня зовут Сотэ, а господин Рисе — мой компаньон.

Компаньон снял ондатровую шапку и поклонился. Как и его коллега, он был такой же лысый, толстенький и в таком же наряде. Сотэ церемонно продолжал:

— Господин офицер, мы возглавляем самое крупное французское книготорговое предприятие во всей империи. Это господин Мутон — владелец типографии. А господин Шницлер — известнейший специалист по торговле пушниной…