Косарева. Вы когда его вчера видели?
Степанов (долго молчит, словно мучительно соображает). Перед сменой, когда ж.
Косарева. В цехе?
Степанов. Ну, а где ж.
Освещается другая половина сцены. Около щита с измерительными приборами – Тихомиров. Он укладывает чемоданчик. Сюда же переходит Степанов, на ходу подтягивает галстук, надевает пиджак. Происходящая сцена – это его воспоминание о разговоре с Тихомировым. Степанов подходит к аппарату.
Здорово, Леха.
Тихомиров. Достойной смене. Опаздываешь, товарищ.
Степанов. Да тут это…
Тихомиров. Чемодан-то где потерял? Иль в камеру хранения сдал, чтоб ужин целей был, а?
Степанов. Слушай, Лех. Это… Приболел я.
Тихомиров. Во даешь. Чего ж днем не позвонил Соминскому? А теперь что…
Степанов. Лех, а Лех, будь человеком, а?
Тихомиров. Э-э, брат, да ты того-этого. Досрочно встретил всенародный праздник?
Степанов. Не-е… Друг, понимаешь, приехал. Из армии. И это… Немного.
Тихомиров. Я вижу – немного. Ведет как на Еетру.
Степанов. Будь человеком, Лех. А я тебе, если когда ты… А?
Тихомиров. Чтоб вторую трубил? В ночь? А ты водку будешь жрать? Дурных нема.
Степанов. Да мы немного. А потом… Будь человеком, Лех, а я – когда тебе.
Тихомиров. Да что ты заталдычил – тебе, тебе. Ничего мне от тебя не надо. Давай принимай марусю – и привет.
Подходит Золотухин. В руках у него журнал.
Золотухин. Ночью все кошки серы. Ты сер. Значит? Значит, ты кошка. (Смеется.) Как это называется – знаете? У-у, темнота, логики не знаете. Ты чего это, Степан? Недопил, что ли, – хмурый?
Тихомиров. Пере…
Золотухин. Что – пере?
Тихомиров. Перепил.
Золотухин. Ну да? Ты что – серьезно? Степан?
Степанов. Приболел я. Прошу его как человека – отстой за меня. А я за тебя вдругоря. А он…
Золотухин. Чудак-человек, я не могу его на вторую оставить – не положено.
Тихомиров. Да я не собираюсь за него трубить.
Золотухин. А кто же должен – я, что ли?
Тихомиров. Не знаю, вы начальник смены, не я.