Криминалистическая психология: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Оказавшись в заключении, серийные убийцы ведут себя примерно, не доставляя никаких хлопот оперативному и обслуживающему персоналу. Однако вероятность их исправления, по мнению специалистов, равна нулю.

Проникнуть в глубину мотивационных механизмов преступного поведения лиц, совершающих серийные убийства, можно лишь в контексте их взаимосвязи с жертвами. Существенно то, что жертвами данного типа преступников всегда являются незнакомые или малознакомые люди. Долгое время считалось, что жертвы выбираются случайно (первые попавшиеся в подходящей ситуации). Однако практика показывает, что это не так. Каждый серийный убийца выбирает себе жертвы по определенному, далеко не всегда очевидному, на первый взгляд, критерию.

Для некоторых киллеров убийство является своеобразной эмоциональной разрядкой, высвобождающей глубоко подавленные, тщательно скрываемые (даже от себя самого) переживания. В сознании серийного киллера связь с жертвой существует, но природа этой связи эмоционально-опосредованная. Жертва служит как бы пусковым механизмом, пробуждая воспоминания о том, кто когда-то давно (в детстве или юности) кто-то унизил, оскорбил будущего киллера, каким-то образом надругался над ним. (По свидетельству зарубежных исследователей, в биографии почти всех серийных киллеров имеются такие факты.) Свой гнев, страх, ненависть киллер переносит на невинную жертву. Убивая ее, он на какое-то время освобождается от мучительных воспоминаний о некогда пережитом унижении и беспомощности. В глазах убийцы совершенное им преступление – это акт возмездия за прошлое. Тем самым он оправдывает свое поведение, избавляясь от чувства вины.

Влияние на последующее поведение утраты самоуважения, переживания несостоятельности и неспособности достойно и своевременно ответить обидчику подтверждено социально-психологическими исследованиями. Применительно к обсуждаемой проблеме важно подчеркнуть, что речь идет о субъективном восприятии ситуации как унижающей достоинство человека и нарушающей принципы морали и высшей справедливости. (Кто-то другой может отнестись к подобной ситуации иначе и не воспринимает ее как чрезвычайную.) Один из серийных киллеров признался, что выбирал жертвы по признаку сходства со своей первой женой, которая его бросила. Хотя они и "расстались по-хорошему", он считал для себя этот развод унизительным и в глубине души остро переживал это унижение до тех пор, пока не начал убивать. Все его жертвы, как и его бывшая жена, были брюнетками и расчесывали волосы на прямой пробор. Другой убийца, считавший, что к нему плохо относилась его мать, свою ненависть к ней переносил на других, похожих на мать женщин, убивая их и расчленяя их тела. Убийство незнакомых женщин вызывало у него своеобразный катарсис, избавляя (на время) от переживания унижений от отвержения собственной матерью. Описано немало случаев, когда пережитое в детстве или юности унижение становилось пусковым механизмом серии убийств в зрелые годы. Так, один из английских киллеров, убивший на протяжении десяти лет семнадцать женщин, в юные годы был тощим заикой с прыщавым лицом. Сверстники насмехались над ним, всячески его третировали, не принимали в компанию. Он остро переживал свое социальное отвержение, чувствовал себя глубоко униженным. Впоследствии стал ненавидеть всех молодых и интересных женщин. Встав на преступный путь, он придумал рациональное оправдание своим убийствам, полагая, что "убивал только недостойных женщин" (все его жертвы были уличными проститутками или танцовщицами из баров).

Следует обратить внимание еще на один психологически важный момент, связанный с выбором преступниками своих жертв. Почему убийца, "восстанавливая справедливость", не убивает того, кто стал непосредственной причиной его страданий, того, кто его унизил или оскорбил? Ответ на этот вопрос дает теория первичной генерализации. Согласно этой теории, стимулы, сходные с теми, которые стали причиной подавленной, загнанной внутрь эмоции, вызывая аналогичную эмоцию, предоставляют возможность "разрядить" первичную эмоцию. Начальное агрессивное побуждение может быть блокировано как объективной опасностью (страх перед наказанием, боязнь возмездия), так и субъективной тревожностью по поводу проявлений агрессии. Поэтому субъект на время вынужден подавлять свою агрессивность. Однако эмоция требует разрядки и "ждет своего часа". Когда непосредственная разрядка эмоции блокирована или невозможна, агрессивные импульсы могут быть ослаблены косвенным образом, посредством смещения на объекты менее угрожающие и менее опасные. Иначе говоря, подавленная агрессия направляется по другому руслу, на менее опасного "козла отпущения". С помощью этой теории поведение серийного киллера можно объяснить следующим образом: некогда (как правило, речь идет о детстве или юности) он находился в полной зависимости от человека, ставшего причиной его страданий и унижений. Этот человек блокировал естественную в подобной ситуации ответную реакцию – агрессию. Поскольку отсутствовала возможность сразу же дать отпор мучителю, чувство пережитого унижения становилось еще острее и стабильнее. Переживания и проблемы, запечатлевшиеся в душе в период оформления характера будущего серийного киллера, переносятся на людей, чем-то похожих на тех, кто был некогда первопричиной этих переживаний. Один из киллеров показал на допросе, что убил совершенно незнакомую ему женщину за поразительное сходство с его матерью ("даже скулы были похожими"). Однако приносимое убийством "успокоение" – явление временное. Во-первых, потому, что никто не может засвидетельствовать того факта, что "обидчик" получил по заслугам. Во-вторых, потому, что не устранена первопричина, т.е. реальный, а не замещающий объект, страданий. Именно поэтому, согласно данной теории, убийства будут повторяться снова и снова.

Подавляющее большинство серийных убийц являются сексуальными садистами. Убийство и полная власть над другим человеком в этот момент дают им ощущение полноты жизни, вызывают своего рода эмоциональный катаклизм, который сродни оргазму (этот феномен известен под названием "синдром Дракулы").

Двое мужчин, прогуливающихся по набережной реки Уорриор в американском городе Бирмингем (штат Алабама), обнаружили тело полураздетой молодой женщины. Во рту у нее был кляп. Она была убита ударом ножа в сердце… Звали ее Стефания Гейч. Училась в колледже. Полиция довольно быстро взяла след… За месяц до гибели Стефании к женщине, припарковавшей автомобиль на стоянке возле церкви, подъехал мужчина в фургоне кремового цвета. Мужчина направил на женщину ружье и приказал следовать за ним. Женщине удалось ускользнуть от преследователя и затеряться в потоке машин. Через шесть дней после убийства Гейч в пригороде Бирмингема кремовый фургон преградил дорогу еще одной женщине. И вновь водитель фургона наставил на нее ружье. Женщина ухитрилась выскочить из машины и добежать до полицейского участка. Через неделю на стоянке возле торгового центра мужчина из кремового фургона пытался напасть на очередную жертву. Но в этот раз был пойман. Человеком из фургона кремового цвета оказался хорошо известный полиции Джек Харрисон Трейвик.

История его жизни примечательна подробностями, делающими ее классической биографией серийного убийцы. Детство Трейвика прошло в комфортабельном пригороде Бирмингема, в котором жил средний класс. Отец – инженер, мать – учительница. В младенчестве Джек был болен смертельной болезнью, но выжил, окреп, стал выглядеть старше своих лет. Интересовался механикой. Его мать на суде сказала: "Я рано поняла, что Джек не такой, как все… Он никогда не проявлял никаких эмоций, не плакал, не радовался". Друзья детства ничего особенного о нем не припоминают, разве что "жестокий нрав".

В восемь лет Трейвик уже фантазировал, как он истязает и убивает женщину. Позже он поделился воспоминаниями: "Я мог стать восьмилетним или девятилетним серийным киллером, но мысль об этом тогда не приходила мне в голову". Но в десять лет он напал на женщину, избил ее, повалил на пол, заставил раздеться. Перепуганные родители бросились к психологу. Но с лечением ничего не получилось. Отец Трейвика умер от сердечного приступа. У семьи на дорогого специалиста денег не было.

А Трейвик продолжал учебу. Играл в футбол, занимался борьбой, возился с машинами. Встретил девушку. Женился на ней. Позже у них родилась дочь. Но отношения с женой часто сводились к жестоким, иной раз до потери сознания избиениям. Пошел служить в армию, но был оттуда изгнан за нападение на вольнонаемную служащую (женщина попала в больницу). Вернулся в родной Бирмингем, устроился в электрическую компанию работать по вызовам.

Вот тут все и началось. Он проникал в квартиры приглянувшихся ему клиенток, когда никого не было в доме. Находил женское нижнее белье и резал его в лоскуты ножом. На зеркале писал губной помадой: "Я вернусь!" Трейвика задержали в 1970 г.: его застали неожиданно вернувшиеся хозяева. Трейвик не оказал ни малейшего сопротивления и не думал бежать. Он спокойно сидел в кресле и терпеливо дожидался полиции. В участке немедленно во всем сознался. Он вообще всегда говорил только правду… Перед судом его отправили на психиатрическое освидетельствование. Его признали опасным шизофреником. При этом врачи отмечали его недюжинный интеллект (намного выше среднего) и недоразвитость эмоциональной сферы. Кроме того, Трейвик был одержим манией сексуального насилия. Однако он никогда никого не насиловал! Его обвинили в преступлении, которое на русский язык можно перевести как сексуальное хулиганство, и посадили на год.

Выйдя из тюрьмы, Трейвик развелся с женой, поселился в доме у матери, начал лечиться у психиатра и торговать автомобилями. Карьеру серийного убийцы он начал 16 июля 1972 г. Первой его жертвой стала 17-летняя путешественница Бетти Ричарде. Она впервые приехала в Америку и поселилась в Бирмингеме со своим дружком. Трейвик как-то увидел ее гуляющей по городу и "сразу решил что-то с ней сделать". Он вышел из машины, подошел к девушке, обхватил рукой и приставил к боку нож. Приказав молчать, он завел Бетти в переулок и зарезал, нанеся несчастной десять ударов ножом – в голову, в грудь, в спину. Потом прошел немного вперед, выбросил нож, вернулся к машине и уехал. Дружок Бетти оказался похожим на нашего героя. Его арестовали. Судили. Но, слава Богу, оправдали. У нас бы он так легко не отделался. У нас бы это дело "раскрыли". В Америке же оно "провисело" двадцать лет. Полиция Бирмингема забыла о нем. Но представший перед своим последним судом Трейвик взял его на себя. Хотя с тех пор почти все улики исчезли, а через место преступления пролегла скоростная магистраль. Трейвик откомментировал первое свое убийство таким образом: "После дело пошло легче. В первый раз вам самому страшно так же, как и вашей жертве… После третьего, четвертого, пятого раза убийство становится таким же привычным делом, как хождение по утрам на работу."

Через несколько недель Трейвик напал на служащую магазина: схватил ее сзади, вонзил в горло нож и ушел, оставив истекать кровью. Женщина, однако, выжила, но ничего не могла вспомнить о напавшем на нее человеке. Это дело также осталось нераскрытым. После он ни на кого несколько лет не нападал. Работал на бензоколонке, свободное время проводил на автогонках. Знакомился со многими женщинами, но "роман" очень быстро заканчивался оскорблениями и бранью. В эти годы пытался лечиться! Добровольно лег в больницу, где ему вновь поставили диагноз – шизофрения. Пробовал лечиться самостоятельно, принимал торазин и препарат химической кастрации "Тасе". В 1974 г. после разрыва с очередной возлюбленной впал в глубокую депрессию – его пришлось даже госпитализировать.

"Мирный" период закончился в 1978 г. Трейвик любил путешествовать. И приступ насилия застал его на северо-западном побережье Тихого океана. Он задушил женщину-лыжницу, а тело ее сбросил в пропасть. Вторую жертву нашел в круизе между Сиэтлом и Аляской. Он опять задушил женщину – на этот раз в лодке. Тело выбросил за борт. Ни одна из этих жертв не была идентифицирована, не были найдены и их тела. Трейвик же объяснил, что обе женщины были проститутками или бродяжками. Надо сказать, что полиция Бирмингема, Орегона и Аляски подозревала Трейвика, но веских улик против него так и не нашла.

Вернувшись в Бирмингем, Трейвик нашел новую забаву. Выдавая себя за официальное лицо, он звонил женщине по телефону и говорил, что ее муж погиб в автокатастрофе. Слыша истошные женские крики, он получал сексуальное удовольствие. Его поймали в 1980 г. и обвинили в телефонном хулиганстве и дискредитации полиции. На суде Трейвик неожиданно попросил, чтобы тюремное заключение ему заменили кастрацией или лоботомией (удалением передних долей головного мозга). Но его снова отправили на год в тюрьму. Выйдя на свободу, он опять принялся проникать в квартиры и кромсать нижнее женское белье. На этот раз взбешенное американское правосудие отмерило ему 15 лет тюрьмы. Впрочем, в 1990 г. он освободился досрочно. Вернулся к матери. В тюрьме он освоил профессию повара, потому первое время работал в ресторанах, потом грузчиком в мебельном магазине.

К убийствам он вернулся 17 июня 1992 г. Подобрал стоящую на обочине женщину. Ею оказалась 26-летняя наркоманка Франс Эйлен, зарабатывавшая на наркотики проституцией. Франс попросила его ехать по дороге, ведущей к роще, – она располагалась как раз за больницей, в которой лечился Трейвик. Именно здесь он и убил женщину, по привычке ударив ножом в горло. Затем изуродовал тело, нанеся 53 ножевых ранения. В кошельке убитой нашел фотографию ее шестилетнего сынишки. "Я не понимал, что случилось, – рассказывал он потом полиции, – мне было жаль этого маленького мальчика, у которого больше не было матери". Подозрение в убийстве пало на бывшего мужа Франс Эйлен, но через двадцать пять дней его пришлось освобождать – Трейвик начал давать показания…

Это преступление включило механизм убийства, заложенный в Трейвике. Он принялся методично, изо дня в день преследовать женщин. Он колесил по городу в фургоне для перевозки мебели. "Я никогда, садясь утром в машину, не говорил себе: сегодня я что-то найду. Но я всегда имел при себе нож, ружье, какую-нибудь веревку или шпагат". Впрочем, ружье у него было не настоящим: он его выстругал из дерева. "Убийство не было самоцелью. Волновало сознание власти над жертвой и контроля ситуации. Я отдавал отчет в том, что делаю. Это мне нравилось".

На первом же допросе в полиции Трейвик, сообразуясь со своим убеждением говорить одну только правду, сознался в попытках нападения и в убийстве Стефании Гейч, присовокупив к нему все свои прочие злодеяния. Однако выдвинул поразительное условие: в обмен на признательные показания ему должна быть обеспечена казнь на электрическом стуле. Для пущей убедительности, чтобы наверняка дотянуться до вышки, он сказал, что изнасиловал Гейч. Узнав о том, что для электрического стула вполне достаточно сопряженного с похищением убийства, Трейвик признание в изнасиловании забрал обратно. Через месяц после ареста он начал широкую "рекламную" кампанию: опубликовал в газетах несколько своих писем и дал множество телевизионных интервью. Особый интерес вызвало одно из писем, направленное им в марте 1993 г. доктору Брайану Броуди, который занимался проблемой СПИДа. Трейвик предлагал исследователю провести над ним, Трейвиком, все необходимые эксперименты, потому что все равно будет казнен. Броуди отказался от его услуг, сообщив в ответном письме, что опытов над людьми он и его коллеги не проводят.

Тогда многие думали, что жаждущий известности Трейвик требует казни, поскольку хочет выглядеть мучеником. Но он постоянно опровергал это мнение. При этом, когда речь заходила о совершенных им убийствах, он был предельно честен. Но чаще всего его публичные рассуждения концентрировались на недовольстве правоохранительной системой. Трейвик постоянно твердил, что если бы полиция и тюремный персонал в свое время больше внимания обратили бы на его болезнь, то он бы не дошел до убийства. "Я не преступник, – писал он, – однако как психически неуравновешенный человек я опасен. В 70-е годы меня можно было спасти, а множество других людей избавить тем самым от угрозы… Государство не виновато передо мной. Оно виновато перед обществом, которое призвано защищать. Я прошу смертной казни потому, что государство, пренебрегая собственными интересами, хочет вернуть меня на улицы". Представ перед судом, Трейвик начал процесс с того, что передал судье письмо, в котором предупреждал, что если его не приговорят к смертной казни, то он убьет кого-нибудь в тюрьме…

Между тем, добиться электрического стула оказалось не просто. Судебное разбирательство, начавшееся в 1993 г., пришлось отложить почти на год: защита просила провести тщательное медицинское освидетельствование обвиняемого. Возобновившись, процесс уложился в три дня. Психологи, выступающие на стороне защиты, долго и нудно описывали историю его болезни – дескать, "можно быть психически больным и подобно Трейвику казаться вполне здоровым". Психолог, которого пригласило обвинение, был куда более краток: вменяем. Да и сам Трейвик разбил и без того шаткую позицию защиты, постоянно утверждая: убивал, потому что нравилось, и никаких "голосов" он не слышал, "видений" у него не было. Добили присяжных слова матери убитой девушки: "Я никогда не буду качать на коленях внука. За мной некому будет ухаживать, если я заболею. Моя дочь не заслужила такой участи. Я не заслужила таких мук. У меня отняли моего ребенка. Солнечный свет, спокойствие ушли из этого мира". Присяжные совещались час сорок минут. Десять проголосовали за смертную казнь. Двое – за пожизненное заключение.

23 марта 1994 г. Трейвику объявили смертный приговор. Трейвик довольно улыбнулся.

У некоторых серийных киллеров садистские наклонности соседствуют с необузданным мазохизмом (по данным ФБР, около трети серийных убийц занимались самокалечением). Так, "серийник-рекордсмен" Альберт Фиш проглотил тринадцать металлических иголок. Во время его казни на электрическом стуле возникло короткое замыкание. Психиатры подметили, что садизму нередко сопутствует ритуальное поведение. Поэтому не единичны случаи, когда серийные киллеры уродуют тела своих жертв, вырезают и сохраняют определенные куски или части тела, чтобы потом их "смаковать и дегустировать". Именно по этой причине они отдают предпочтение холодному оружию, которое позволяет им более тесно контактировать с жертвой. (В литературе описан серийный киллер конца XIX века, который приказал построить замок, начиненный капканами, чтобы иметь возможность в полной мере насладиться страданиями своих жертв.)

Отдавая дань отмеченным западными специалистами психологически точным закономерным особенностям криминального, пред– и посткриминального поведения серийных убийц, нельзя не обратить внимание на то, что с позиции только "чистой" психологии загадку их феномена во всей его полноте, степени сложности и противоречивости вряд ли можно объяснить надлежащим образом. Многогранная картина, механизм, движущие силы их поведения становятся, на наш взгляд, более понятными, если на них посмотреть еще и с биоэнергетической точки зрения. В этой связи нелишне вспомнить мысли, высказанные В.М. Инюшиным, его оригинальное определение человеческой жизни как уникального термодинамического явления и объяснения актов истязания и убийств как способа и источника увеличения биоэнергетического потенциала кровавых маньяков. Не с проблемами ли еще и этого потенциала связаны прогрессирующее духовное опустошение, упадок сил, депрессия серийных убийц в межкриминальные периоды их жизнедеятельности?

Вполне возможно, что в соединении психофизиологических и биоэнергетических начал и содержится ключ к разгадке тайны феномена серийного убийцы и его поведения[12].

Некоторые психологи, а вслед за ними и журналисты, характеризуя маниакальных убийц, пользуются таким выражением: "Они питаются смертью". При этом подразумевается, что смерть жертв дает им сугубо эмоциональную, психологическую пищу, необходимую для удовлетворения амбиций, самоутверждения, получения эмоциональной разрядки и сексуального удовольствия. Все это, конечно, так. Однако с позиции концепции В.М. Инюшина указанная трактовка приведенного выражения может быть уточнена, если учесть, что смерть жертвы для серийного киллера является не только психологической категорией, но еще и биоэнергетическим фактором.

"Поглощая ("пожирая") биоплазмоид жертвы, – подчеркивает В.М. Инюшин, – убийца резко увеличивает свой биоэнергетический потенциал, "приобретает такие запасы психической энергии, которые долгие годы могут питать его невидимую агрессию".

Не от истощения ли упомянутых запасов психоэнергетического потенциала тянутся дополнительные нити к фантазматическим мечтаниям, выслеживанию и пыткам жертв, к невозможности добровольного отказа от преступного промысла и многому другому, что и составляет в совокупности типологический портрет и персонифицированные характеристики "героев" кровавых сериалов?

Существует комплекс признаков, отличающих серийные убийства от других разновидностей преступлений с многочисленными жертвами:

• Серийный убийца никогда не ограничивается содеянным. Его криминальная агрессия периодически возобновляется, проявляясь в новых, очередных эпизодах сериала.

• Характерная особенность серийного убийства – "один эпизод – одна жертва" (это роднит серийные убийства с рядом других, обычных убийств). Очень редкие исключения (когда серийник убивает сразу членов одной семьи) лишь подтверждает это правило.

[12] С данным выводом корреспондируется точка зрения, высказанная российским криминалистом Е.Г. Самовичевым, полагающим, что "запуск" криминальных программ серйных убийц "имеет сложную хронобиопсихологическую природу".