– А ты думал дешево? – усмехнулся майор.
– То-то я и говорю. Поди, рублей десять.
Майор вместо ответа протяжно свистнул.
– Двадцать, что ли?
– И сто платят.
– Ишь ты. Богатые покупают?
– Да, брат. Нам с тобой такой елки не купить. А ты спи лучше!
– Не хоцца, дяденька…
– А ты все спи.
Мальчуган замолк и вздохнул.
Тем временем майор стал считать небольшую кучку медных денег, лежащую на столе. Оказалось всего сорок две копейки. Майор задумчиво покачал головой и тоже вздохнул.
– А у тебя была елка, когда ты был маленький? – снова заговорил мальчик.
Этот неожиданный вопрос, по-видимому, возбудил в майоре кучу воспоминаний из далекого прошлого, представлявшего такой резкий контраст с настоящим. Счастливое детство пронеслось перед ним каким-то светлым, радостным призраком и потонуло во мраке позднейших лет постепенного падения, воровства, пьянства и нищеты.
И он раздумчиво ответил:
– Была.
– Каждое Рождество была?
– Да… В сочельник всегда была…
– И хорошая?
– Чудесная… вроде той, какую ты сегодня видел…
И майор, невольно увлеченный нахлынувшими воспоминаниями, стал подробно рассказывать, какие у него бывали елки, и как он, одетый в шелковую красную рубашку, танцевал и веселился вместе с другими детьми, такими же нарядными, и сколько было на елке игрушек, фруктов и конфет, и как их раздавала его мать, красивая, статная барыня…
Мальчик слушал, как очарованный, словно сказку, этот рассказ, наполовину правдивый, наполовину прикрашенный фантазией павшего человека, желавшего осветить лучезарным блеском хоть далекое прошлое.
И, когда майор замолк, мальчик несколько минут спустя спросил:
– Это ты, дяденька, все наврал? У тебя таких елок не было?
– Были!.. – ответил майор.
– Ну? – с сомнением протянул мальчик.
Майор понял, почему сомневался его товарищ, и пояснил:
– Прежде я, Федя, богатый был…
– Ишь ты… А теперь, значит, нищий! – недоумевал мальчик и вдруг грустно проговорил: – А у меня так никогда елки не было!
– А ты хотел бы елку?
– А то нет?