— Нет.
— Да. Подойди.
Она придвинулась ко мне на коленях. Схватила подол моей юбки, подогнула и щелкнула степлером, прикрепив край юбки к подкладке.
— Не надо, — сказала я отводя ее руку. — Не надо.
— Что такое? У тебя сексуальные ноги, их надо показывать. Стой смирно.
— Ну пожалуйста.
— Может, тебе работа не нужна?
Я закрыла лицо руками, мои глаза так и метались под пальцами. Светлана двигалась вокруг меня, щелкая степлером, а я глубоко вздыхала. По движению воздуха я чувствовала, что она обнажила мои колени. Я с ужасом представляла, как выглядят мои ноги. Что подумают люди, если увидят меня сейчас?!
— Не надо…
— Тсс! — Светлана положила руки мне на плечи. — Не мешай работать.
Я закрыла глаза и задышала через нос. Ирина пыталась обвести контур моих губ. Я подпрыгнула.
— Пожалуйста, не надо…
Ирина отступила на шаг и изумленно воскликнула.
— Что? Не хочешь сексуально выглядеть?
Я схватила кусок ткани и стерла помаду. Задрожала.
— Я выгляжу ужасно. Ужасно!
— Там будут только японцы, старые, узкоглазые. Они не станут к тебе притрагиваться.
— Вы не понимаете. Светлана вскинула бровь.
— Мы не понимаем? Слышишь, Ирина, мы не понимаем.
— Нет, — твердо сказала я. — Вы действительно не понимаете.
Можно ничего не знать о сексе, но тем не менее хотеть его. Так считают пчелы и птицы. Я была самым плохим сочетанием, которое можно представить: невежественная в практическом смысле и в то же время завороженная. Неудивительно, что я попала в беду.
Сначала врачи пытались выбить из меня подтверждение в изнасиловании. Не может же тринадцатилетняя девочка позволить пяти подросткам так с ней поступить. Что же это, как не изнасилование? Если, конечно, она не сумасшедшая. Я слушала их речи и дремотно удивлялась. Почему они так на это смотрят? Разве в этом есть что-то дурное? Я спасла бы себя от множества проблем, если бы согласилась с ними и сказала, что и в самом деле произошло изнасилование. Тогда, возможно, они прекратили бы разговоры о том, что мое сексуальное поведение является свидетельством того, что со мной что-то неладно. Но тогда бы я солгала. Я позволила им сделать это со мной. Я хотела этого, возможно, даже больше, чем сами мальчики. Это я позвала их в микроавтобус, припаркованный на деревенской улице.
Был один из тех туманных летних вечеров, когда небо остается интенсивно голубым на западе и ты можешь представить себе удивительные языческие танцы на линии горизонта, когда солнце уже зашло. Выросла молодая трава, дул легких ветерок, в отдалении слышался шум транспорта. Когда они остановили микроавтобус, я посмотрела в долину и увидела призрачные белые пятна Стоунхенджаnote 25.
В микроавтобусе было старое клетчатое одеяло, пахнувшее травой и машинным маслом. Сняв всю одежду, я легла на него и раздвинула ноги. Они были белыми, даже в то жаркое лето. Подростки заходили в микроавтобус по одному и делали свое дело, отчего машина скрипела на ржавых осях. Заговорил со мной четвертый мальчик. У него были светлые волосы, прекрасное лицо и пробивающаяся щетина. Он закрыл за собой дверь микроавтобуса. Стало темно, и другие мальчики, сидевшие на обочине и курившие, нас не видели.
— Привет, — сказал он.
Я положила ладони на колени и шире раздвинула ноги. Он присел напротив, заглянул мне между ног. Выражение лица у него было странное, смущенное.
— Ты знаешь, что тебе не обязательно это делать? Знаешь, что никто тебя не заставляет?
Я помолчала, озадаченно нахмурившись, посмотрела на него.
— Знаю.
— И тем не менее хочешь этого?
[Note25] Группа огромных каменных глыб, стоящих в виде круговой ограды, относящихся к 2500-1500 гг. до новой эры. Вероятно, служила для культовых обрядов или астрономических наблюдений. Находится на юге Англии в г. Солсбери, графство Уилтшир.