Свисток судьи возвестил об окончании матча. Ни полицейские, ни жандармы не смогли удержать зрителей на трибунах. Болельщики «Нуждарей» хлынули на поле. На трибуне, где сидели болельщики ПыС'а, царило трагическое молчание.
Людей на поле становилось все больше и больше, Саиду казалось, что все они бегут к нему. Он не был храбрецом, его, пожалуй, можно было бы назвать человеком несмелым, однако он стоял и смотрел на приближающихся к нему людей, не помышляя о бегстве: «Будь что будет». И не успел он оглянуться, как десятки рук подхватили его и он оказался вверху, в воздухе, над всем стадионом. Люди что-то кричали ему, громко смеялись. Когда его опустили на землю, он решил, что счастливо избежал энтузиазма толпы, и направился к выходу. Но не тут-то было: его снова окружили восторженные болельщики и начали срывать с него трусы, майку, раздирая на мелкие клочья, чтобы оставить себе драгоценный сувенир. Когда на нем уже почти ничего не осталось, жадные руки потянулись к окровавленным бинтам на его голове… Полиция с трудом спасла Саида из объятий фанатиков футбола.
Погасли прожекторы, и стадион сразу погрузился в темноту. Саид не пошел в раздевалку, а уселся на траве на краю поля, обхватив руками колени, положив на них тяжелую, разрывающуюся от боли голову, и задумался…
На трибунах болельщики жгли газеты: одни с горя, другие с радости.
Саид сидел и думал о том, что футбольные матчи, наверно, помогают людям свободно проявить себя, свою индивидуальность, излить накопившуюся злобу, сорвать досаду, облегчить душу!… Иначе чем объяснить, что сотни тысяч людей приходят посмотреть яростную борьбу за мяч, которую ведут два десятка молодых людей?… Почему все эти убогие и сирые, больные и чахоточные, безногие и одноглазые, все эти бедняки добровольно отдают недельное жалованье, свои последние гроши за билет на стадион? Может, для них стаг дион - дом родной или больница? Но разве, приходя сюда, они избавляются от повседневных забот, от жизненных тягот, от болезней? Нет… Может, они ищут выход своим страданиям? И правда: здесь они могут кричать, на кого хотят, оскорблять, кого хотят - игроков, судей, сидящих рядом зрителей… И, дав волю своим чувствам, своим инстинктам, опростав душу от накопившейся там злости, от осевшей там желчи, от клокочущего там ожесточения, они успокаиваются на какое-то время… И так до следующего матча… Вот почему, наверное, власти поощряют такого рода зрелища…
Саид не знал, сколько времени он просидел на земле. Стадион давно опустел, стояла непривычная тишина. И в этой зловещей тишине головная боль казалась особенно нестерпимой. Он с трудом поднялся и пошел в раздевалку. Он мог бы отправиться к приятелям, он знал, где их найти, но, одевшись, заспешил домой. Уже когда он закрывал за собой дверь, до него донесся громкий стон из раздевалки команды ПыС. Войдя туда, он увидел на скамейке корчившегося от боли Ахмеда и двух служащих стадиона, которые топтались около него.
- Что с тобой? - спросил Саид.
- Плохо мне очень… - с трудом выдавил Ахмед.
- Кто-нибудь здесь еще остался? -обратился Саид к служащим.
- Нет, все давно ушли.
- Надо что-то делать!…
- Мы вызвали «скорую помощь», только она не больно торопится…
Саид выбежал на площадь в поисках такси. Там егр поджидали Аи сель и Севим: одна сидела в собственной машине, другая - в такси. Обе женщины понимали, что у них сегодня последний шанс на победу…
Саид решил, что такси свободно, и подбежал к нему. Севим радостно выскочила ему навстречу.
- Любимый, - воскликнула она, - мы поедем ко мне домой или к твоим приятелям?
Саид холодно поглядел на нее, и по этому взгляду Севим поняла, что проиграла. А поняв, закричала точь-в-точь, как закричала бы Мехджуре-ханым:
- Что? Что смотришь на меня? Может, я тебе не нравлюсь?…
И опять, вот уже который раз, она сняла обручальное кольцо и с ненавистью швырнула его в Саида-Потом закрыла лицо руками и зарыдала. Что же с ней теперь будет? Ведь она так любит его…
Тогда из машины вышла Айсель и с улыбкой подошла к Саиду. Она хотела взять его под руку, но он ловко увернулся и со всего размаха ударил ногой по машине. Это был его последний удар!…
Саид нашел такси и вернулся к стадиону. На руках он вынес Ахмеда, уложил его на заднем сиденье машины и привез в больницу.
Врач осмотрел знаменитого защитника и сказал, что его нужно срочно оперировать, иначе Ахмед не поднимется.
- А пока мы сделаем обезболивающий укол, и он поспит до утра.
Саид подошел к Ахмеду.
- Ну, как ты?
Когда Ахмеду сказали о предстоящей операции, он сокрушенно произнес:
- Теперь все! Прощай, мяч!… Давно мне надо было оставить футбол, да никак не решался… Как теперь буду жить?… На что?… Спасибо тебе большое, Саид. - В глазах Ахмеда стояли слезы.
- Что ты, Ахмед, это я должен благодарить тебя…
Саид вышел из больницы. Начало светать. Он решил пройтись до дому пешком. Ноги привели его к особняку Рыжисынов, который уже начали ломать, - завтра от него ничего не останется. У Саида сжалось сердце. Он бесцельно побродил по саду, посидел на краю колодца, в который когда-то свалился. Подождал, пока совсем рассветет. Затем решительно двинулся домой.
Он шел и по старой привычке размахивал руками, разговаривая сам с собой. В этот ранний час кругом никого не было. И если бы ему навстречу вдруг попался случайный прохожий, то Саид, наверно, остановил бы его и сказал:
- Знаете, эфенди, я, кажется, ошибся. Я, пожалуй, свернул не в ту сторону. Мне думается, что надо все начинать заново. Только вот не знаю, с чего же начать?… А?! Во что теперь играть?…