- Не сердитесь, тетушка… Я люблю ее! Вот она - любовь… Любовь!… Любовь сильнее смерти!
- Анжела! Анжела! -закричала тетя, услышав слово «смерть». - Воды мне! - и упала на диван без памяти.
БОЛЬШОЙ СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ
Мадам Анжела потерла виски Беррин-ханым одеколоном и дала ей мятных капель. Придя в себя, тетушка первым делом бросилась к телефону и стала звонить всем родственникам, созывая их на совет.
Саид побродил по саду, напевая про себя «Любовь сильнее смерти», потом вернулся в дом и уединился в своей комнате, где сел за письменный стол и погрузился в решение сложной математической задачи, которая не давалась ему вот уже больше года.
Когда на следующий день в особняке открылся Большой Семейный Совет, на который собрались все представители славного рода Рыжисынов, Саид все еще сидел за столом, не притронувшись ни к ужину, ни к завтраку.
Вошла Беррин-ханым:
- Пойдем, сынок.
- Куда? - спросил он машинально. - Всегда так: стоит только сосредоточиться, обязательно кто-нибудь помешает…
- Как куда? Все уже собрались и ждут только тебя.
- Меня ждут? Кто? Зачем?
- Аллах, Аллах, что за рассеянный мальчик! - в отчаянии воскликнула тетушка.
Действительно, когда Саид садился за свои любимые задачки, мир переставал существовать для него. Вернуть его на землю было совсем нелегко. В бытность его в Париже друзья-студенты в такие минуты безуспешно лили Саиду на голову холодную воду.
- Сынок, послушай меня… Сегодня собрались поговорить о Севим…
Саид вздрогнул.
- Севим… Севим!… Я готов, тетушка, идемте…
В гостиной, где собрались все родственники, потомки старинной фамилии Шафран-заде - Рыжисынов, напротив двери висел портрет основателя рода - Юсуфа-паши Пегоголового. Если бы не борода и ордена, можно было бы подумать, что это портрет Саида… На других стенах красовались портреты многочисленных потомков Юсуфа-паши. Среди них были сановники и полководцы в шитых золотом мундирах, увешанные орденами и медалями. Были эфенди в партикулярном платье, сюртуках и фесках, с бородами и безбородые, с усами и безусые, в накрахмаленных воротничках и галстуках.
За массивным столом орехового дерева уселись шестнадцать стариков и старух. Старейшим в роде Рыжисынов был восьмидесятилетний Абдюшюкюр-бей. Самому молодому дяде Саида, дипломату в отставке Кысмети-бею, недавно стукнуло шестьдесят девять.
Саид уверенно вошел в гостиную и остановился против камина, в котором весело плясало пламя. Отблеск его осветил влюбленное и слегка осунувшееся лицо юноши.
- Добро пожаловать, -поклонился Саид камину, не зная, что тетушка переставила стол.
- Спасибо, сынок, - за всех ответил Кысмети-бей. Все знали, что Саид плохо видит, и не обиделись на него.
Абдюшюкюр-бей разрешил Саиду сесть, и Большой Семейный Совет начался.
- Многоуважаемые ханымэфенди и бейэфенди! - обращаясь к присутствующим, сказал старейший из Рыжисынов. - Сегодня нам надлежит принять весьма важное и ответственное решение относительно бракосочетания самого молодого отпрыска нашего почтенного и славного рода, единственной надежды нашей - Саида. С вашего позволения, считаю Семейный Совет открытым.
Зихни-бей, другой дядя Саида, поднял палец.
- Многоуважаемый председатель, наша светлость просит слова.
Председательствующий Абдюшюкюр-бей согласно кивнул. Оказалось, что Зихни-бея волновал чисто процедурный вопрос:
- Ввиду того, что дело, ради которого мы собрались, требует всестороннего и длительного обсуждения, - начал Зихни-бей, - наш Семейный Совет никак не может кончиться достаточно скоро… А так как наша светлость по причине легкого недомогания вынуждена будет часто покидать собрание, выходить из комнаты, вношу предложение через каждые десять - пятнадцать минут устраивать перерыв.
- Кто за предложение Зихни-бея, прошу поднять палец, - сказал Абдюшюкюр-бей.
Подавляющим большинством в два пальца, при одном воздержавшемся, было решено делать перерыв в заседании Совета через каждые пятнадцать минут.
- Дело, ради которого мы здесь собрались сегодня, - продолжил председательствующий, - требует самого широкого обсуждения, поэтому мы просим Кысмети-бея ввести нас как можно подробнее в суть вопроса.