Охотники за охотниками. Хроника боевых действий подводных лодок Германии во Второй мировой войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Это великие люди. Для них я сделаю все.

Результаты его опытов имели огромную ценность для дальнейшего оснащения подводных лодок шнорхелями.

ГЛАВА XXIII

Как Бранди, король крейсеров, потерял свою лодку

«Два британских авианосца, три крейсера и около двадцати эсминцев и корветов проводят в настоящее время учения в районе Гибралтара».

Так говорилось в радиограмме, полученной ближе к концу августа из разведки ВМФ.

Воды Средиземного моря кристально чисты и прозрачны, часто море бывает гладким, как деревенский прудик. Даже слегка поднятый над поверхностью перископ оставляет на такой воде после себя длинный пенистый след. Он выдаёт лодку, так как виден с самолёта издалека. И так бывало часто. Британская авиаразведка успела накрыть Средиземное море мелкоячеистой сетью, что делало жизнь подводников невероятно трудной.

28 августа 1943 года Бранди готовился к выходу в море. Вот что он пишет:

Я вышел в море в большой спешке. Сначала я двигался со скоростью велосипедиста, в надводном положении, потом – пешехода, под водой. Я очень осторожно крался к соединению кораблей противника. Эсминцы образовали два кольца охранения вокруг двух авианосцев и крейсеров.

Я поднырнул под внешнее кольцо эсминцев и подкрался на бесшумном ходу к большим кораблям. Перископ я поднимал каждый раз на считанные секунды.

По моим подсчётам, главный корабль находился в радиусе выстрела. «Спокойно, – говорил я себе. – Ещё чуть-чуть поближе, и дай Бог тебе спокойствия и выдержки».

Скоро авианосец был в поле моего зрения. Он казался громадным, массивным. И в тот момент, когда я собрался дать команду приготовить торпедные аппараты к залпу, корабли изменили курс, словно производили манёвр с целью уйти с линии огня атакующей подводной лодки. Вполне возможно, что они как раз и отрабатывали совместный манёвр. Я воздержался от выстрела. Шанс поразить цель был ничтожным, а потерять лодку – весьма велик.

Я целый день маневрировал, пытаясь выйти на позицию для выстрела, но все безуспешно. Это был день сплошной нервотрёпки.

Над головой и вокруг нас раздавались высокие тона винтов британских эсминцев и корветов – весьма раздражающие шумы. В любой момент, я чувствовал, они могут обнаружить нас. Но британцы, очевидно, чувствовали себя в такой безопасности, что пренебрегали использованием своих гидрофонов. Иначе бы они нас нашли.

Тот факт, что я вошёл в контакт с противником и он проводит учения несколько дней, вселял в меня надежду, что у меня ещё появится возможность атаковать его. И всё-таки было обидно, что у меня под носом ходят такие великаны, как «Формидабл» и «Илластриес», а я не могу ничего поделать. А узнать их я узнал, потому что у нас были их силуэты.

И на второй день мне не повезло. А на третий я не смог даже подобраться к ним.

Наконец после всех этих долгих и бесплодных дней я решил, что надо что-то положить в карман, прежде чем возвращаться на базу. И я поразил два эсминца – один по правому, другой по левому борту, залпом четырёх торпед, по две на каждого.

В Гибралтаре зашевелилась противолодочная оборона. Мы были так близко к нему, когда я стрелял, что было видно многое из происходящего на Скале.

Я под водой пошёл под прикрытие африканского берега. Эсминцы забегали над нашей головой во все стороны. Глубинные бомбы посыпались десятками, но все – не ближе мили от нас. Люди в лодке широко улыбались – впервые за весь поход.

После того как над Северной Африкой и узкой полосой пролива опустилась ночь, я всплыл. Батареи нуждались в подзарядке, но больше всего нам нужен был глоток свежего воздуха.

Стояла прекрасная звёздная ночь. Вокруг царило спокойствие. Ни силуэта, ни шума самолёта. Я передал вахту и велел держать курс на Мелилью на африканском побережье, а сам пошёл вздремнуть. В тот момент, мне казалось, наши радары были для меня важнее вперёдсмотрящих.

Внезапно тишину ночи разорвали два взрыва. Лодку тряхнуло. Я спрыгнул с койки.

Тут раздался третий взрыв. Лодка встала на дыбы. Раздались звуки бьющегося стекла, вырубился свет. Воцарилось столпотворение, неописуемый хаос. Полопались трубопроводы, повыскакивали из своих гнёзд металлические пайолы палубы.

Бросившись в центральный пост, я попал ногой между двух трубопроводов, сорвавшихся со своих мест. Чем больше я старался высвободить ногу, тем больше её, казалось, зажимало. Люди, бежавшие в центральный пост из первого отсека, натыкались на меня, старались протиснуться, и оттого меня ещё больше зажимало. В темноте они, конечно, не видели меня, и тем более не видели, что перед ними командир. Отчаянная ситуация требовала отчаянных мер, и мне приходилось довольно грубо отбиваться от объятий моих усердных друзей и делать соответствующие высказывания насчёт того, что я о них думаю, и в кратких выражениях объяснять, что я тоже спешу на работу.

Наконец восстановилось подобие порядка, я сумел с посторонней помощью вытащить ногу и броситься в боевую рубку и далее – на мостик.

Выскочив на мостик, я был встречен адским рёвом. Как мне показалось, верхняя вахта чему-то радовалась. Вахтенный офицер показал рукой вперёд влево, и я успел увидеть исчезающий в волнах вражеский самолёт.

Оказывается, пока мы там думали, что лодка тонет, верхняя вахта сбила самолёт. Люди увидели близкий силуэт, открыли огонь и попали!

– Всем наверх! – крикнул я.

Нас побило здорово. Даже дизеля встали. Лодка стала почти грудой металла. Потом я услышал, что произошло.

Третья бомба упала на волосок от борта лодки и затем взорвалась на глубине 15-20 метров под нами. Никто из нас внизу, я думаю, не заметил особенно, как нас приподняло взрывом, но когда лодка пошла вниз, да ещё в неё попала вода из выросшего после взрыва и обрушившегося на неё столба воды, я и подумал: «Вот оно. Вот как оно бывает, когда тебя топят».

На одном хромом дизеле мы попытались продолжить путь к берегу. Я надеялся, что мы сможем пройти у прибрежных скал и спрятаться под маскировкой из брезента и за скалами.