Потом пошли глубинные бомбы.[24] Море гудело и пенилось. Фонтаны воды поднимались к небу. Лодку швыряло как пробку в кипящей воде.
На мостике среди свиста пуль и грохота надводных и подводных взрывов оставались только командир и Шретер, оглохшие от этого ада. Красные, зелёные и белые трассирующие снаряды старались достать их. Постепенно, однако, по мере увеличения дистанции, стрельба стала вначале спорадической, а затем прекратилась.
Внимание Хардегена сосредоточилось на молодом курсанте, раненом рядом с ним. Его осторожно спустили в лодку. Правую ногу почти оторвало снарядом, который прошил ограждение мостика. Курсанту вкололи двойную дозу морфия. Он лежал, ни на что не жалуясь и, видимо, успокоенный.
– Судно, судно, – заговорил он, когда над ним наклонился Хардеген, – надо от него отделаться.
Шретер кашлянул и полез за носовым платком.
Тем временем «группа паники» с корабля-ловушки уже вернулась обратно на борт. Хардеген, уже погрузившийся, осторожно подбирался к своему необычному противнику.
Когда торпеда попала в цель, курсант закрыл глаза. Взрыв вызвал детонацию глубинных бомб, сложенных в корме, и снарядов, лежавших у орудий. Корабль разнесло на куски.
Вскоре Хардеген получил ещё одно доказательство, что американцы всерьёз озаботились подводной угрозой и приняли энергичные меры по её отражению.
После того как он атаковал танкер, который запылал как факел, гидрофоны зарегистрировали быстро приближающийся пронзительный звук винтов. Хардеген увидел маленький охотник за подводными лодками, идущий прямо на его перископ. Это был весьма проворный катер. Он проскочил близко над лодкой и сбросил глубинные бомбы. Хардеген успел увидеть в перископ, что катер готовится сбросить новую партию глубинных бомб, развернувшись на обратный курс. Пришлось уйти на глубину, оставив танкер, который пылал, но не погружался. На последний удар времени уже не было.
Да, у берегов США обстановка здорово изменилась. Куда бы Хардеген ни шёл, везде он натыкался на эсминцы и самолёты. Но это не отваживало его от охоты, он продолжал искать подходы к портам в поисках добычи. И прежде всего его интересовали танкеры и танкеры. Потому что горючее – это артериальная кровь современной войны.
Одной из его следующих жертв оказался танкер, который был торпедирован и охвачен пламенем в непосредственной близости от фешенебельного курортного пляжа Джексонвил-Бич, топливо из него растеклось и покрыло большую площадь. Прилетели самолёты, за ними пришли эсминцы. Море здесь было до неприятного мелким, и Хардеген не нашёл ничего лучшего, как затаиться на грунте и изредка, если позволяла обстановка, осторожно менять позицию.
На мелководье и эффект глубинных бомб был соответственно чувствительнее. В лодку стала поступать вода, начала подтравливать система сжатого воздуха. Ребёнок мог пальцем показать, где лежала лодка.
Новые бомбы, новые повреждения.
Внезапно лодка перестала двигаться. Глубинные бомбы вывели из строя оба электромотора.
– Механик, есть ли шансы сохранить шкуру? – спросил Хардеген.
– Не так много, командир. Но – пока живёшь – надейся. Эти ребята наверху тоже не без греха.
– М-м… На это нельзя полагаться. Готовим спасательные аппараты. Уничтожить все секретные материалы. Приготовиться к затоплению.
Но механика не смутили эти тревожные распоряжения командира. Он бросил на командира уверенный и спокойный взгляд и как ни в чём не бывало отправился делать свою работу, которая требовала от него и его людей высочайшего напряжения.
После нескольких часов работы они сделали все что надо, и электромоторы вновь заработали.
Последней торпедой поразили грузовое судно. Пушка тоже сказала своё слово. По дороге домой они несколько часов решетили судно-пятитысячник 20миллиметровами снарядами. Хардеген кружил вокруг него, обстреливая со всех сторон. И всё-таки потопил. Итог его операции составил 79 000 тонн. За что получил благодарность признательной нации и дубовые листья к Рыцарскому кресту.
ГЛАВА XIV
В Карибском море. История с динамитом
Подводная лодка «U-68» находилась в 60 милях от Панамского канала. Когда день закончился и сразу, без сумерек, наступила темнота, жара в лодке продолжала держаться, как в теплице. По интенсивности жары все дни ничем не отличались друг от друга. Этот конкретный день оказался субботним.
На «U-68» субботний день даже на позиции всегда рассматривался как предвыходной. В этот день выдавали бутылку холодного пива. Сам Мертен весьма обстоятельно относился к процессу. Он не считал за удовольствие выпить пива в одиночку. И все на лодке почти 160 часов ждали этого момента.
Итак, пиво раздали. Мертен стоял на мостике. И, собираясь сделать первый глоток, он услышал от вахтенного офицера:
– Там что-то любопытное, господин командир. Какой-то странный свет над морем.
Мертен вместо бутылки взял в руки ночной бинокль. В бинокль он различил две тускло светящиеся буквы V, а над ними – еле заметный силуэт. Несомненно, это были два транспорта, тяжело гружёные, шедшие без огней.
– По местам стоять к торпедной атаке! Приготовить торпедные аппараты к залпу тремя торпедами.
Вся команда действовала быстро, приказы выполнялись со скоростью, с какой электрический механизм реагирует на нажатие кнопки.
После того как «U-68» заняла удобную позицию для атаки и были обработаны все необходимые данные для производства залпа – собственная скорость хода, скорость цели, дистанция, угол и так далее, – последовала команда «пли».
Сердца людей застучали, как приглушённые барабаны. В тишине стало слышно тиканье секундомера, которым штурман засекал время движения торпед.
[24] Глубинные бомбы не только сбрасывались с кормы, их можно было метать на некоторое расстояние.