– Да кто нас узнает в таких бородах? – сказал он старпому.
– Хорошо, Шлумбергер, поторапливайтесь. Это серьёзно. Мы разыгрываем из себя невинное торговое судно.
Когда подводники спустились вниз, им выдали спасательные жилеты.
– Вот чёрт, попали так попали! – ругался Бауэр.
«Что за судно?» – просигналили с британского крейсера. Рогге дал в ответ название американского купца.
«Куда направляетесь?» – снова спросил крейсер.
«В США», – ответил Рогге.
Между вопросами неоднократно звучало требование дать секретный опознавательный кодовый сигнал, которого Рогге, естественно, не мог знать.
Крейсер настаивал на опознавательном сигнале. Хотя США ещё не вступили в войну, было очевидно, что у них с британцами установлен такой уровень взаимопонимания, какой существует обычно только между союзникамикомбатантами.
Рогге дал приказ быть готовыми к любому развитию ситуации.
Не успел он этого сделать, как крейсер – это был тяжёлый крейсер «Девоншир», имевший на вооружении восемь восьмидюймовых и десять четырехдюймовых орудий, – открыл огонь. Крейсер находился на дистанции около одиннадцати миль от «Атлантиса», и на такой дистанции орудия «Атлантиса» были бесполезны. «Девоншир» исчез на полном ходу за горизонтом. Рогге последовал за ним, изо всех сил стараясь уменьшить дистанцию, но «Девоншир», несомненно, помня, как вспомогательный крейсер «Корморан» расстрелял крейсер «Сидней», держался вне досягаемости орудий «Атлантиса».
На борту «Атлантиса» все надеялись и молились только за то, что «U-126», даже без части офицеров, сможет вступить в бой.
Третий залп «Девоншира» пришёлся в цель, он разнёс носовую часть «Атлантиса», которая загорелась.
Но Рогге не сдавался.
Новые снаряды обрушились на «Атлантис». Был разнесён в клочья левый борт.
– Безнадёжная ситуация, – произнёс Бауэр.
Рогге согласился с ним. Никакой обман и увёртки – самое сильное оружие «Атлантиса» – уже не помогут.
Рогге отдал приказ команде покинуть корабль.
Прежде чем предоставить себя воле волн, команда сделала всё, чтобы корабль не пережил её.
«Атлантис» затонул быстро.
«Девоншир» исчез и больше не появлялся.
Семь часов спасшиеся дрейфовали под жарким экваториальным солнцем. В большинстве своём они были едва прикрыты одеждой. Где же, недоумевали люди, подводная лодка? Палящие лучи солнца доставляли больше мук, чем даже жажда.
А «U-126» в напрасной попытке приблизиться к британскому крейсеру, чтобы атаковать его, потеряла из виду спасающихся.
Внезапно над Южной Атлантикой раздался крик радости, вырвавшийся из многих десятков глоток: море вспенилось, и, стряхивая с себя воду, на поверхности появилась «U-126», довольно близко к одной из спасательных шлюпок. Бауэр поспешил снова взять командование лодкой в свои руки и дал радиограмму в штаб, прося о помощи.
Он взял спасшихся на верхнюю палубу – человек, может быть, двести. Они стояли вплотную друг к другу, как селёдки в бочке, не имея возможности пошевелиться, а мысль о том, что крейсер может вернуться, отнюдь не поднимала настроение. Все понимали масштаб несчастья, произошедшего с ними.
Знал ли «Девоншир» о присутствии лодки? Наверняка знал, иначе он вернулся бы за спасшимися.
Остальные члены команды «Атлантиса» оставались в шлюпках и на плотах, которые «U-126» взяла на буксир. В каждой шлюпке было человек по 120 – гораздо больше того, на что они были рассчитаны.
Но никто и не думал сетовать.
На лодке все каюты были заполнены ранеными. Офицеры и старшины спали на палубе. Рогге и Бауэр разделили воду и продовольствие. Они понимали, что им предстоит долгая дорога. Десять дней буксирования, надеялись они, хватит им для того, чтобы добраться до южноамериканского порта Пернамбуко.
Расчётный рацион на человека состоял из пригоршни овощей, кусочка мяса и чайной ложки воды. Дни были обжигающе жаркими, а ночи холодными.