Это был матрос Мантай. Он сумел весьма полно, в подробностях рассказать о происшедшем. Другие все ещё находились в состоянии шока от ужаса, пережитого за последние несколько часов на «Бисмарке» и на плоту в океане.
Кентрат приказал, чтобы их рассказы записали на плёнку для дальнейшей передачи в Берлин, в адмиралтейство.
Согласно показаниям другого матроса, Херцога, адмирал Лютйенс отдал приказ покинуть корабль. Мантай же ничего об этом не знал. Единственно, что он знал, так это что был приказ зенитчикам укрыться. Они укрылись за кормовой частью двух орудийных башен, где, как они думали, они окажутся в безопасности. Башня «D» продолжала стрелять и, очевидно, стреляла и после того, как поступила команда покинуть корабль и взорвать его.
Под прикрытием башни морякам удалось собрать несколько плотов. Но прямым попаданием все остальные плоты, кроме двух, разнесло на части. Херцог и Мантай нашли третий, находившийся между двух тяжёлых башен. Только они стали вытаскивать плот, как у борта взорвался снаряд и сбросил Херцога, Мантая и их товарищей вместе с плотом в море. Они видели ещё один плот со спасающимися. К ним подплыл Драйер, военный корреспондент, и взобрался на плот. Драйер имел при себе фильм, отснятый им во время боевых действий, и вахтенный журнал, который ему доверил командир корабля.
Первоначально командир думал о возможности послать журнал с одним из самолётов, находившихся на борту линкора, но прямое попадание снаряда вывело из строя и катапульту, и самолёты.
Мантай говорил, что наблюдал, как крен «Бисмарка» становился всё более явным. В один из моментов, когда плот подняло на большой волне, он увидел, что «Бисмарка» нет, а на том месте висит плотное облако чёрного дыма. Мантай не слышал взрыва, но увидел два крейсера, которые продолжали вести огонь.
Плот снова и снова переворачивало. Вначале потерялся фильм, а потом пропал и сам Драйер.
Они скоро потеряли из вида другой плот. Поскольку у них не было ни пищи, ни воды, их надежды на спасение казались в высшей степени призрачными. Примерно в полдень над ними пролетел «кондор».
– Видели нас с самолёта или не видели, нам невозможно было понять. И только к вечеру возле нас всплыла подводная лодка.
Вот примерно и всё, что удалось услышать от спасённых, пока они медленно приходили в себя.[12]
«U-74» получила радиограмму немедленно возвращаться на базу в Лорьян. За тридцать шесть часов до подхода к базе Кентрат дал радиограмму с сообщением о своём местоположении. Он предложил, что дождётся дальнейших указаний, а потом погрузится. Но тут на мостик поднялся механик.
– Вся команда на последнем издыхании, они как пьяные, – сообщил он. – Нам невозможно погружаться в такой ситуации. Лодка должна всё время как следует вентилироваться.
Из-за воды, попавшей в лодку, аккумуляторные батареи стали выделять хлор, который и стал причиной опасной ситуации, в которой оказалась команда.
Кентрат направил радиотелеграмму, сообщив, что корабль по техническим причинам не в состоянии погружаться и запросил разрешения на подход к порту в надводном положении.
Они шли уже несколько часов, когда курсант Дене, нёсший вахту в центральном посту, услышал серию быстрых и отрывистых приказов рулевому на мостике.
– Что там такое? – удивился он.
– Не беспокойся, парень, всё нормально. Он там знает, что делает, – ответил ему механик.
И почти сразу раздался сильный взрыв, и довольно близко.
Оказывается, старпом внезапно увидел след торпеды, идущей прямо на «U74», и сразу после этого заметил вражескую подводную лодку прямо за кормой. «U-74» успешно ушла от поражения торпедой, которая проскочила мимо и с грохотом взорвалась в конце пути…
Наконец «U-74» добралась до Лорьяна.
Трёх моряков с «Бисмарка» было приказано направить в парижскую штабквартиру западной группировки ВМФ.
Команда «U-74» отправилась на отдых, включая и Дене.
Мать молодого курсанта суетилась вокруг своего сына, накрывая вкусный стол, и в какой-то момент из её рук выскользнул нож и упал на пол. Парень испуганно вскочил.
Это был его первый выход на подводной лодке.
А ему было лишь двадцать.
ГЛАВА IX
Конвой Хесслера. Проваленное рандеву у Санту-Антана
В Бремене завершалось строительство «U-67». Лейтенант Бляйхродт был назначен её командиром, Пфеффер – старпомом, Троер – помощником, Вибе – механиком. Штурман Матизен, старшина-рулевой Ферстер (из резерва ВМФ), боцман Клокке, старшины электромеханической боевой части Фольмари и Кох, ещё двенадцать старшин и двадцать шесть матросов составляли остальную команду.
22 января 1941 года «U-67» была принята в строй. Следующие месяцы прошли в Балтике, где и лодка и команда проходили строжайшую проверку и подготовку к встрече с противником.
И только в августе «U-67» под командованием уже лейтенанта МюллераШтекхайма наконец присоединилась к флотилии в Лорьяне, на западном берегу Франции.
14 сентября, то есть спустя девять месяцев после вступления в строй, «U-67» совершила первый боевой выход.
[12] Два офицера и более сотни других членов команды «Бисмарка» были подобраны крейсером «Дорсетшир». Подводные лодки четыре дня прочёсывали район сражения, но нашли лишь упомянутых трёх человек на спасательном плоту. Однако в ходе спасательных работ произошло одно событие, которое не забыто до сих пор: командир крейсера якобы получил сообщение о том, что замечена подводная лодка, и ушёл, оставив более сотни человек на гибель в воде, температура которой была 10 градусов. Предполагают, что это было его местью немцам за уничтожение «Бисмарком» в этом бою – всего за шесть минут артиллерийской дуэли – гордости британского флота линейного крейсера «Худ», из 1 400 человек команды которого остались в живых только трое.