Наш добрый друг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А тебя, Шика, а дядю Леонтия и самого Самохина? – скривился от боли старшина. – Вам легко? Все вы ранены. Но что поделаешь, пока подмога не подойдет, пока не будет приказа, разве мы имеем право оставлять траншею?

– Оно-то, конечно, так… – глубокомысленно вставил Леонтий, но так и не успел закончить свою мысль: раздался пронзительный рев бомбардировщиков. Они появились из-за леса, тяжело груженные, исподволь снижаясь над полем боя.

– Воздух!… – пронеслось по траншее.

Мы прижались к стенкам траншеи и, задрав головы, следили за приближением воющих машин, на всякий случай повернули к небу пулеметы и противотанковые ружья, хоть мало верили, что этим оружием сможем отогнать стервятников.

– Ну вот, чертовы фрицы! – сказал Васо. – Танками и психическими атаками не сломили, так бомбардировщиками решили доконать.

Из всей армады самолетов, появившихся над огромным полем боя, только три повернули в нашу сторону, стали снижаться, остальные полетели дальше.

Мы пристально следили за машинами, приготовившись к стрельбе, и в этот момент послышались бешеный визг и свист бомб. Мощные взрывы сотрясали землю, и высокие пыльные смерчи поднимались неподалеку от нас, словно нефтяные фонтаны.

Машины сделали круг и стали пикировать на наши позиции.

– Огонь! Бей гадов! – несвоим голосом крикнул Филькин, открывая огонь из пулемета.

Но это не помогло. Самолеты взмыли вверх, из них посыпались бомбы и устремились на землю.

Снова вздыбилась вокруг нас земля. Самолеты улетели, только один из них как бы повис на какое-то мгновенье, застыл в воздухе, дрогнул и, потеряв равновесие, странно качнулся. Что-то яркое сверкнуло вокруг машины, оттуда вырвался черный дым.

– Глядите, хлопцы, подбили падлюку! Горит! – крикнул во весь голос Шика Маргулис и высунулся из траншеи.

– Ну, точно подрубили хвост гадюке! – Михась поднял к небу лицо, обросшее густой щетиной. Он попытался было высунуться наружу, но не смог.

Машина, объятая дымом и пламенем, начала падать сперва медленно, затем все быстрее. Ярким факелом пылала она над полем боя. И никто из нас уже не смог устоять на месте. Кто только был в силах, высунулся на бруствер, чтобы лучше видеть падение вражеского самолета.

Джулька, услыхав наш радостный смех, громкие возгласы, выскочила из траншеи, прижалась к брустверу и, задрав голову, залаяла.

Но радость наша усилилась еще больше, когда мы заметили, как от пылающего самолета отделилась небольшая точка, а через несколько секунд раскрылся цветной парашют. Его подхватил порывистый ветер и швырнул в нашу сторону. Парашют стал быстро снижаться на «ничейную землю» между нашими и немецкими позициями.

Увидев необычное зрелище – падающего с неба неподалеку от нашей траншеи человека, Джулька громко завизжала, высоко подскочила, подпрыгнула, и кто-то схватил ее, прижав к земле.

Парашютист упал пластом на землю, и парашют его потащил по траве. Запутался между строп, попытался выпутаться, но тщетно. Несколько наших ребят, не ожидая приказа взводного, выбрались из траншеи, вытянулись и, под прикрытием пулеметного огня, быстро поползли в ту сторону, чтобы захватить летчика.

На сей раз заметив, как Джулька потянулась за ребятами, Васо схватил ее, прижал к земле, но она вырвалась из его цепких рук и помчалась следом за ребятами, не обращая внимания на свист пуль.

Мы пытались ее остановить, но где там! Она опередила всех и налетела на летчика, лапами прижимала к земле, и мы только увидели, как он беспомощно отбивался от собаки, услышали его страшные крики, плач, ругань.

Как он ни пытался высвободиться из парашюта, еще больше запутался в длинных стропах, а Джулька его кусала, рвала на нем куртку, штаны, изуродовала весь мундир.

Мы подняли крик, звали Джульку, требовали отстать от летчика. Он нам нужен живой, не мертвый. Подползли к нему, отогнали Джульку, но она вцепилась в парашют клыками, пытаясь тащить его по траве.

Шика Маргулис и дядя Леонтий отстранили ее и сами взялись за дело, но Джулька от них не отставала.

Мы открыли сильный заградительный огонь, прикрывая их. А они тем временем вцепились в парашют, потащили к нашей траншее пленника, а обрадованная Джулька, выпустив его из своих клыков и прыгая, лая оглушительно, понеслась за ними.

Мы затащили добычу в траншею.

Эта операция была проведена столь быстро, что немцы не успели нам преградить дорогу огнем. Только спустя несколько минут, фашисты открыли бешеный огонь.

Но мы уже были в укрытии, их огонь нам уже был не страшен.

Возбужденная, злая, глядя на барахтавшегося парашютиста, Джулька собралась снова вцепиться в него, но мы ей пригрозили: не трогать – ведь живой фриц нам был теперь дороже мертвого.

Джулька, вытянувшись на своем ложе, следила возбужденными глазами за нами, за пилотом, которого мы высвободили из пут стропов парашюта. Он, правда, уже не был похож на себя: изодран, окровавлен, искусан. Долго не в силах был избавиться от дикого испуга, вымолвить слово, смотрел на нас выпученными глазами, жестами просил не подпускать к нему собаку, не убивать его. Он трясся от ужаса, так неожиданно оказавшись в плену. Он весь дрожал, зуб на зуб не попадал у него от страха.

Фашист вдруг о чем-то заговорил. Видимо, что-то ему у нас не понравилось. Он дрожал не только глядя, на Джульку, но и оттого, что над траншеей свистели осколки и пули. Его собратья-немцы вели упорный огонь. Ему не нравилось теперь, что свои стреляют. Чего доброго, могут еще убить. А ему так хочется выжить!…