Личные мемуары Е. П. Блаватской: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это произошло, когда мы жили на 47-й Вест-Стрит в доме 302, — знаменитом «Ламасери"[58], тайной штаб-квартире Теософического Общества. Я сказал: «Не могу оставить непроверенной эту цитату, так как уверен, что она записана неверно». Она ответила: «О, не беспокойтесь, здесь все правильно». Я настаивал, пока она не сказала: «Подождите минуту, я попытаюсь получить эти книги». Отрешенным взглядом она посмотрела в дальний угол комнаты, где стояла этажерка с разными антикварными вещицами и глухим голосом сказала: «Там»! Затем она несколько пришла в себя и повторила: «Идите и посмотрите там». Я подошел к этажерке и обнаружил на ней два необходимых тома, как мне известно, раньше их в доме не было.

Я сравнил тексты и убедился, что был прав, подозревая ошибку в цитате Е.П.Б., на которую указал ей и все исправил. Потом по ее просьбе, положил оба тома туда, где их взял. Я вновь занялся работой и когда через некоторое время посмотрел в том направлении, то обнаружил, что книги исчезли!

Услышав эту историю (абсолютно правдивую), скептики могут усомниться, в здравом ли я рассудке; надеюсь, это пойдет им на пользу. То же самое произошло и с другой книгой, но этот вклад остался и находится у нас до настоящего времени». [18, т. I, с. 208—210]

Мы работали над книгой уже несколько месяцев и подготовили 870 страниц рукописи, когда однажды вечером она спросила меня, соглашусь ли я с тем, что мы вынуждены (по указанию нашего Парамагуру) начать все сначала! Я хорошо помню свое шоковое состояние от того, что все эти недели тяжелого труда, психологических грез и головокружительных археологических загадок потрачены впустую, как я посчитал в своем неведении. Но мое почтение, любовь и благодарность к этому Учителю и всем Учителям за предоставленное мне право участвовать в их работе были безграничны, я согласился, и мы опять принялись за дело». [18, т. I, с.217]

Е.П.Б., как всем известно, была заядлой курильщицей. Она ежедневно выкуривала невероятное количество сигарет, скручивая их с величайшей ловкостью. Она проделывала это даже левой рукой, в то время как правой переписывала рукопись… В процессе работы над «Разоблаченной Изидой» она не выходила из дома по шесть месяцев. С раннего утра до позднего вечера она трудилась за письменным столом. Для нее было в порядке вещей заниматься работой семнадцать часов в сутки. Она отвлекалась, только выходя в столовую или ванную комнату, а затем вновь возвращалась к своему столу». [18, т. I, с.452]

В. К. Джадж, почти ежедневно посещавший «Ламасери», писал: «После того, как она с удобствами устроилась на 47-й Стрит, где с утра до вечера ее окружали разного рода посетители; продолжались таинственные события, необыкновенные видения и звуки. Я провел там много вечеров и при хорошем газовом освещении видел, как большие светящиеся шары парили над мебелью и перескакивали с места на место; прекраснейшие звуки колокольчиков, время от времени, раздавались в комнате. Эти звуки имитировали или пианино, или чье-то насвистывание. В то же время Е. П. Блаватская с самым беззаботным видом читала или писала «Разоблаченную Изиду». [18, т. I, с.147]

Один репортер из газеты «Нью-Йорк Таймс» в статье от 2 января 1885 года поделился своими воспоминаниями о том, как он в течение двух лет посещал салон м-м Блаватской: «При наличии подходящих слушателей она могла часами рассуждать обо всем «с самым авторитетным видом», поэтому неудивительно, что в ее скромных аппартаментах собирались самые странные и оригинальные люди Нью-Йорка. Не все соглашались с ней. Но некоторые преданно следовали ее учению. Многие из ее друзей и многие присоединившиеся к основанному ею Теософическому Обществу, отличались тем, что мало утверждали и ничего не отрицали. Все происходящие в ее комнатах чудеса были для большинства из них только лишь пищей для размышления. Когда раздавались мелодичные звуки колокольчика, исходившие от невидимого «услужливого эльфа» Поу-Дхи, то разные люди относились к этому феномену по-разному; неисправимые скептики добродушно посмеивались, а уверовавшие приходили в восхищение… Несмотря на чувствительность м-м Блаватской к насмешкам и клевете, она, между тем, проявляла истинный либерализм в отношении высказываемых мыслей, позволяя нам широко обсуждать ее убеждения, так же она относилась и к убеждениям других». [18, т. I, с.167]

М-р Джадж продолжал: «На столе, за которым она писала «Разоблаченную Изиду», стояло небольшое китайское бюро с маленькими выдвижными ящичками. В них хранились разные мелочи, но несколько ящичков всегда были пустые. Это было обычное бюро без всяких механических приспособлений, однако часто в одном из его пустых отделений пропадали различные предметы или наоборот, там обнаруживали то, чего никогда ранее не было в ее комнате. Я часто видел, как она опускала туда монеты, кольцо или какой-нибудь амулет, иногда и я сам клал туда же некоторые вещи, ящичек закрывали и почти сразу открывали — в нем уже ничего не было. Все исчезало… Бюро стояло на четырех ножках, на два дюйма возвышаясь над гладким столом, который был без изъянов. Несколько раз я видел, что она помещала в один из ящиков свое кольцо и уходила из комнаты. Я заглядывал в ящик, кольцо находилось на месте. Она возвращалась, и не приближаясь к бюро показывала мне это кольцо на своем пальце. Я опять заглядывал в ящик, но прежде чем она подошла к нему — кольца там уже не было…

Однажды вечером Мадам открыла один из ящиков своего китайского бюро и достала оттуда изящные бусы восточной работы. Она передала их одной присутствовавшей при этом даме[59]. На лице одного из джентльменов промелькнула тень сожаления от того, что не ему вручили эту вещь. Е.П.Б. подошла, дотронулась до одной бусинки ожерелья, и она тотчас отделилась и осталась у нее в руке. Затем она отдала ее тому огорченному человеку. Он с изумлением обнаружил, что это не просто бусинка, а булавка для галстука с золотой заколкой. Между тем, бусы остались абсолютно целыми и дама, рассматривая их, была поражена тем, что они не рассыпались после изъятия одной бусины». [18, т. I, с. 151—153]

Окончание истории с бусами, описанной м-ром В. Джаджем, можно найти в цитируемой выше статье из «New York Times» от 2 января 1885 года: «Дама, чей брат с энтузиазмом уверовал в удивительную русскую леди, придерживалась благочестивых религиозных взглядов, противоположных теософии. Познакомившись с Е.П.Б. она поддерживала с ней дружеские отношения, несмотря на разницу в их убеждениях.

Однажды м-м Блаватская отдала этой даме прекрасные бусы, изготовленные из какого-то странного материала, похожего на твердое дерево. «Носите их, — сказала она, — но если вы позволите надеть их кому-то другому, они исчезнут». Дама постоянно носила их более года. Между тем она переехала в другой город.

Однажды ее маленький больной ребенок раскапризничался, стал плакать и просить эти бусы. Она отдала их ему, посмеиваясь над своей нерешительностью. Ребенок одел бусы себе на шею и был этим очень доволен. Мать вышла из комнаты по своим делам и через несколько минут услышала, что ребенок опять сильно заплакал. Вернувшись она увидела, что он пытается снять с себя бусы. Она помогла ребенку освободиться от них. Бусы укоротились на одну треть, были горячие и оставили на шее ребенка следы ожогов. Она сама рассказывала эту историю и в то же время отрицала, что верит в «подобные вещи». [18, т. I, с.164]

«Где же Е.П.Б. брала материалы, составившие «Изиду», которые невозможно проверить по доступным литературным источникам. Из Астрального Света, из ее духовного сознания, от ее Учителей — «Братьев», «Адептов», «Мудрецов», «Наставников», как они по-разному назывались. Откуда мне знать? Хотя я и работал с ней над «Изидой» в течение двух лет и многие годы с другими ее литературными трудами», — вспоминал полковник Олькотт. [18, т. I, с.208]

«Большая разница в стилях, которыми написаны ее рукописи, иногда отличающихся совершенством, неопровержимо доказывает, что это была работа не одного ума. Различия в почерке, в ментальном методе, литературных приемах и в стилях подтверждают эту мысль…» [18, т. I, с.225]

«Каждое изменение в почерке сопровождалось изменением в манере, настроении, выражениях и литературных способностях Е.П.Б. Когда она обходилась только своими силами, это нетрудно было заметить. Из-за некоторой неопытности ей приходилось прибегать к исправлениям, а когда такие листы передавались мне для правки, в них были ужасные ошибки и неточности». [18, т. I, с.243]

«Излишние замены старых «копий» на новые, перестановки из одной главы в другую, из одного тома «Разоблаченной Изиды» в другой, замедляли ее работу, когда она находилась в нормальном состоянии, и, как следствие, предполагали болезненную борьбу «неопытной руки» с гигантской литературной задачей. Без знания английской грамматики и литературных приемов, без привычки к длительному писательскому труду, но обладая безграничной храбростью и умением концентрировать свои мысли, что почти несовместимо, она неделями и месяцами продвигалась по пути к своей цели, выполняя указания своего Учителя. Этот литературный подвиг превосходит все ее феномены.» [18, т. I, с.224]

«Боутон [ее издатель] потратил 600 долларов на исправления и переделки, сделанные ею в гранках… Когда издатель наотрез отказался вкладывать дополнительные средства в это предприятие, мы уже почти полностью подготовили рукопись третьего тома. И все это было уничтожено перед нашим отъездом из Америки. Е.П.Б. не думала, что будет использовать эти материалы в Индии, и поэтому ее статьи в журнале «Theosophist», «Тайная Доктрина» и другие последующие литературные труды остались без них. Как часто мы с ней сожалели о том, что те ценные страницы были так бездумно утрачены!» [18, т. I, с.216]

Е.П.Б. писала из Итаки Александру Аксакову 20 сентября 1875 года: «Я пишу теперь большую книгу, названную мною по совету Джона «Skeleton Key to mysterious Gates» («Ключ к таинственным вратам»). Задаю же я вашим европейским и американским ученым, папистам, иезуитам и этой расе полученых, les chatres de la sciense [исследователей науки], которые все разрушают, ничего не создавая и не способны создавать». [4, с.274, 275] Годы спустя, изменив на «Ключ к Теософии», она использовала это заглавие для одной из своих книг. Она затем предложила назвать книгу «The veil of Isis» («Покров Изиды»), и первый том вышел под этим названием, оно напечатано в верхней части каждой его страницы. Но ее издатель, м-р Д. В. Боутон написал ей 8 мая 1877 года, что их общий друг м-р Сотеран сообщил ему о том, что в Англии уже опубликована другая книга с таким же названием. Таким образом, после этой даты, книга получила название «Разоблаченная Изида».

17 сентября 1877 года Е.П.Б. отправилась навестить профессора Корсона в Итаке и пробыла у него до середины октября. Д-р Евгений Роллин Корсон, сын профессора, интересно рассказал о ней в своей книге «Some Unpublished Letters of Helena Petrovna Blavatsky» («Некоторые неопубликованные письма Елены Петровны Блаватской»): «В то время, когда Е.П.Б. прибыла в Итаку, стояла отличная погода. В октябре здесь индейское лето; деревья одеваются в осенний наряд, вечера и ночи становятся бодрящими и морозными, к середине дня разливается приятное тепло, дальние холмы и блестящее озеро как и летом виднеются в дымке. Вся округа очень красива. Итака расположена в долине на берегу озера Кайюга-Лейк, среди холмов, покрытых густыми лесами. Дом моего отца находился на восточном холме. На этом же холме возвышаются величественные здания [Корнуэльского] университета…

Однажды вечером, моя мать, предполагая ночные заморозки, хотела занести в дом горшки с растениями, которые стояли на крыльце, но Е.П.Б. попросила ее не беспокоиться, пообещав, что «Джон» сам занесет их. Итак, они беззаботно легли спать, а утром все эти растения уже находились в доме…

Она носила просторное платье с каким-то расшитым жакетом. Как моя мать рассказывала мне, в его карманах находились бумага для сигарет и табак. Мой отец, заядлый курильщик и знаток табака, полагал, что она пользовалась дешевым сортом, возможно, из-за нехватки денег. Сигареты она курила беспрестанно и цветочные горшки всегда были полны окурками. У нее был специальный рабочий халат, известный по фотографии Бэрдслея.[60]

Она все свое время проводила за письменным столом, писала, писала, писала в основном днем, а иногда и до поздней ночи, ведя огромную корреспонденцию. Здесь она начала работать над «Разоблаченной Изидой». Ежедневно она исписывала своим убористым почерком по двадцать пять страниц. Она не пользовалась книгами, а, между тем, у моего отца была огромная библиотека, почти целиком состоящая из английской литературы, но она крайне редко обращалась к нему за консультацией.» [21, с. 25—36]

М-р В. К. Джадж написал об этом же в своей статье, опубликованной в газете «New York Sun» от 26 сентября 1892 года: «Разоблаченная Изида» привлекла к себе широкое внимание, и в откликах всех нью-йорских газет подчеркивалось, что в книге содержится результат огромной исследовательской работы. Для меня и для многих других свидетелей подготовки этой книги было очень странным то, что автор для своих исследований не пользовался библиотекой и при этом отсутствовали предварительные заметки. Все было написано сразу, как бы по волшебному мановению руки. Но тем не менее, книга содержит множество ссылок на издания, хранящиеся в Британском Музее, а также в других крупнейших библиотеках. И каждая ссылка абсолютно верна. Это говорит о том, что или эта женщина была способна хранить в своей памяти такую массу фактов, дат, чисел, названий и сюжетов, на что не способен ни один человек, или остается признать, что ей помогали какие-то невидимые существа».

Д-р Корсон описал следующий забавный эпизод: «Однажды мой отец сказал ей: «Жаль, Мадам, что вы еще не видели красоту, окружающую вас. Я бы хотел предоставить вам экипаж, чтобы вы осмотрели здания университета и чудесные окрестности». В конце концов, она согласилась, но мой отец попросил ее не курить во время прогулки, так как это могло вызвать нежелательные толки людей, не привыкших к подобному и которые повредили бы его репутации солидного университетского профессора. На это она весьма неохотно согласилась.

Однако, перед самым окончанием поездки, Мадам сказала, что ей совершенно необходимо выкурить сигарету, что она больше не может терпеть ни минуты. Она попросила остановить экипаж, чтобы выйти и спокойно покурить, присев на придорожный камень, заметив при этом, что не произойдет ничего страшного, если кто-то и примет ее за цыганку. Итак, автор «Разоблаченной Изиды» и «Тайной Доктрины» сидела, поглощенная своими думами, забыв обо всем, что ее окружало, забыв о лошадях, кучере, экипаже и его обитателях. Возможно, не табак был тому причиной, а ее желание побыть наедине с собой. Покурив, она вернулась в экипаж и прогулка была продолжена.

Мой отец, вспоминая ее и подчеркивая свое восхищение, часто говорил: «Никогда я не встречал такой сильной натуры, сильной в своих желаниях и стремлениях; окружающее не имело для нее значения, даже если небеса рухнут, она будет продолжать свой путь». [21, с.26, 27]

Е.П.Б. заранее добродушно предупреждала своих друзей в Итаке об этом своем «национальном грехе» — курении. Отвечая на их приглашение, она говорила: «Увы, мой дорогой сэр, я действительно в своем роде большая грешница, я непростительно грешна в глазах добропорядочных американцев… Вы очень добры ко мне, пригласив в Каскад, но что вы скажете, увидев как ваша гостья каждые пятнадцать минут будет украдкой выходить из комнаты и прятаться за дверью или где-то во дворе, чтобы выкурить сигарету? Вынуждена признаться, что я, как и все женщины в России, курю прямо в своей гостиной, как принято в гостиных любой уважающей себя дамы, от великосветской княжны, до жены простого служащего. Согласно нашему национальному обычаю, они курят и в экипаже, и даже в фойе театра. Здесь же я вынуждена скрываться, как вор, из-за того, что американцы оскорбляли меня, приводили в замешательство, публикуя обо мне всякие небылицы, обзывая при этом самыми прекрасными именами. Все это привело к тому, что не сумев избавиться в течение более двадцати лет от своей безобидной привычки, дошла до того, что я считаю обыкновенным малодушием. Но, если вы можете простить мне мои национальные грехи, то, конечно, я буду счастлива принять ваше любезное приглашение… Скажите ей (миссис Корсон), что я обещаю никогда не курить в ее гостиной». [21, с.132, 133]

Глава 37

Кто писал «Разоблаченную Изиду»?

«Рукописи» Е.П.Б., изготовленные в разное время, имели большие отличия. Почерк определяет особенности характера, поэтому человек, знакомый с ним, всегда способен определить любую страницу Е.П.Б. Но при тщательном исследовании можно обнаружить по крайней мере три или четыре варианта ее стиля, и каждый из них, постоянный в продолжение нескольких страниц рукописи, дает новый каллиграфический вариант… Один из почерков Е.П.Б. был мелкий, но простой; еще один — отчетливый и свободный; другой — простой, среднего размера и очень четкий; следующий — быстрый и неразборчивый со странными иностранными буквами. Все эти стили почерка были связаны с огромнейшими различиями в ее английском языке. Иногда мне приходилось делать по нескольку исправлений на каждой строчке, в других случаях, просматривая целые страницы, я едва ли находил всего одну ошибку. Самыми лучшими были рукописи, написанные для нее, когда она спала. Тому пример — начало главы о цивилизации древнего Египта. Как обычно, мы закончили в два часа ночи, оба очень уставшие, предвкушая перекур и последнюю беседу перед сном. На следующее утро, когда я спустился к завтраку, она показала мне целую кипу, по крайней мере 30-40 страниц рукописи, написанных прекрасным почерком. Она сказала, что все это было написано для нее Учителем, имя которого в отличие от других никогда не упоминалось. Эти страницы были совершенны во всех отношениях и пошли в печать без исправлений.

Любопытно, что каждое изменение в рукописи Е.П.Б. происходило либо после того, как она на какой-то момент выходила из комнаты, либо когда она входила в транс или абстрактное состояние, и ее взгляд был безжизненно направлен мимо меня в пространство.

[58] «Ламасери» — дословно: «ламаистский монастырь».

[59] Это была сестра полковника Олькотта — миссис Митчел.

[60] Фотография опубликована в журнале «Theosophist» в октябре 1929 г.